Учитель хотел попасть домой, туда, откуда он прибыл, где его ждала жена. Его, Хосе, тоже ждали. «Сейчас тебе удалось уйти от нас живым, но в следующий раз мы тебя прикончим, можешь на это надеяться, – сказал полицейский комиссар, надев на него наручники и втолкнув в вагон для скота, в котором группу арестованных направляли в Писагуа. – Мы ждем тебя».

Это было через четыре недели после заключительного допроса. Его избивали подолгу, целыми часами. Хотели выведать имена и адреса. Он молчал, и его хлестали ремнями из бычьей кожи, били стальными прутьями, пропускали через него электрический ток, пока он не терял сознание. Потом приводили в себя и начинали мучить снова. Тогда и досталось его правой ноге, с тех пор иногда терявшей чувствительность и подвижность. Но лагерный врач только пожал плечами и сказал сопровождавшим его ассистентам: «Человек этот, видимо, неудачно упал с высоты».

Они ждали его там, в родных местах, и, конечно, выполнили бы свою угрозу. Он слишком хорошо знал их и иногда даже радовался тому, что находится в Писагуа, тому, что с ним ничего не может произойти, ведь все уже было испытано раньше. Он предпочел бы медленно умереть здесь, подохнуть от голода, от какой-нибудь пустячной болезни, которую на воле вылечит любой фельдшер, но не попадать снова в ад подобного допроса. Лучше сто лет провести в Писагуа, чем пережить одну минуту в страшной звуконепроницаемой комнате. Для этого у него не оставалось сил. Этого не мог бы вынести человеческий организм. Он никому не говорил и не сказал бы об этом, но вторично пройти через такое не мог.

Окончание в следующем номере.

Перевел с немецкого Леонид Гаряев.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.