— Зайдешь ко мне в шестую завтра утром, часов в девять. Я тебе стабилизатор от зажигалки подарю. Будь здоров.
— А ты куда?
— Я на крышу.
— Можно с тобой, Костя? Один разочек, а?
Брать мальчишку с собой было рискованно, но до сих пор их дому везло: зажигалки сыпались или на проезжую часть улицы, или на булыжник внутреннего двора — и ни одна на дом. Строение было старое, ветхое, с покосившимися перекрытиями, наклонными полами, но в нем еще жили люди, и Костя добровольно, когда позволяло свободное от работы и сна время, выходил на пост.
Костя положил руку на плечо мальчика.
— Пошли. Ответственность беру на себя. Слышь, матери ни слова.
К ночи небо очистилось от туч, морозец «схватил» мокрый асфальт, и немцы пытались вовсю пользоваться ясной погодой, Дальние выстрелы зениток слились с ближними. Мигали точки зенитных снарядов. Дребезжали стекла, совсем как перед парадом в мирное время, когда по улице ночью цокали копыта лошадей, тяжело двигались орудия и скрежетали танки. И в этой музыке военной ночи посторонне, отдельно слышался воющий, нудный звук немецкого бомбардировщика. Мальчишка уверенно сказал:
— «Юнкерс».
Они нырнули в затхлый, промозглый мрак лестницы и на ощупь стали подниматься на чердак. Под ногами с шипением прошмыгнула невидимая кошка.
Когда они ступили на площадку второго этажа, Косте послышалось, что наверху тяжело скрипнула чердачная дверь. «Чепуха какая-то. Почудилось», — успокоил себя Костя. Они поднялись на последнюю площадку. Костя зажег фонарик и осветил дверь.
Странно: дверь была приоткрыта.
Костя оттащил мальчика на несколько ступенек вниз и зашептал ему в ухо:
— Даю тебе боевое задание. Как на фронте, понял? Обязан выполнить. Шпарь на улицу, найди военный патруль, дежурных — кого угодно — и приведи сюда. Подозрительное дело. Дверь кто-то открыл. Дошло?
Дядю Митю он беспокоить не хотел. Пусть отсыпается. Мальчишка прижался к Косте.
— Иди, иди. Только тихо и осторожно. Как мышь.
Костя остался один. Нет, нельзя терять ни минуты. Он немедленно пойдет навстречу опасности. Им овладел молодой, незрелый азарт начинающего охотника: во что бы то ни стало и быстрей искать, найти, взять. Костя не думал, как обмануть неизвестного противника, наверняка коварного и безжалостного. Костя был настоящим спортсменом. Он признавал один обман — на футбольном поле. Там во время матча успех решали спортивная хитрость, честное соревнование в стремительности ориентировки, мгновенная реакция, быстрое принятие единственно правильного решения. Там — разрушение замысла соперника, верный ход к чужим воротам — и гол, гол! Здесь не матч, не соревнование. Возможная встреча представлялась Косте заманчивой, таинственной игрой, немного рискованной — на то и военная обстановка! — но все-таки игрой: в глубине души Костя еще надеялся на возможность недоразумения: мало ли кто в конце концов мог забраться на чердак, хотя бы дворник или какой-нибудь бродяга в поисках места для ночлега.
Костя рывком открыл дверь и перешагнул через порог. Его ботинки утонули в мягкой пыли пола. Костя тронул рукой стойку, поддерживавшую верхний угол стропил, и прислонился к ней: все-таки защита. Луч его фонарика поплыл по дальним углам чердака, натыкаясь на сломанные железные кровати, разбитые ящики, рваные матрацы, старые одеяла, кучи тряпок и мешковины. Никого.
«Идиот. Какой же я идиот! Песок заготовил, воду, щипцы, а все это пороховое барахло не выбросил. Вот шляпа! А управдом, дворник, противопожарная охрана? Тоже мне, гаврики. Такой костер вспыхнет, если что...»
Пригибаясь, Костя тихо пробрался вдоль ската к чердачному окну. Резко оглянулся назад, полоснул фонариком, проверяя.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Наш специальный корреспондент Алексей Фролов встретился и беседовал с учителем русского языка и литературы 34-й вечерней школы г. Ленинграда Владимиром Емельяновичем Ярмагаевым
Фантастический роман. Продолжение. Начало см. №№ 11 — 14.