Его день рождения

Кирилл Замошкин| опубликовано в номере №989, август 1968
  • В закладки
  • Вставить в блог

Дядя Митя дернул Костю за чуб — гордость футболиста.

— Ну и что? Тоже мне, беда великая! Ты комсомолец? Комсомолец. Значит, и быть тебе у нас, в коммунистическом. А теперь не грех выпить за твои семнадцать и закусить, само собой. Возражений нет?

— Да мне в ночную работать.

— Ничего, выпить я разрешаю. Следующая твоя смена, надеюсь, — на передовой, товарищ комсомолец. Решено — отрублено.

Дядя Митя вытащил из мешка две буханки черного хлеба и четыре жестяные банки (две — тушенки и две — рыбных консервов) и сказал:

— Откроешь две; буханку и остальные консервы — на квартирную коммуну. Кстати, мне тут бабка рассказала: вы молодцы, друг за дружку крепко держитесь. А сейчас вскипяти чай — хозяйствуй, я пока приведу себя в порядок. Одичал совсем.

Пока Костя разжигал примус, открывал консервы и доставал из кладовки копченую колбасу — свою долю в пиршество, — дядя Митя побрился: он весь зарос рыжей щетиной; умылся под краном на кухне и долго тер полотенцем свое свежее, помолодевшее лицо.

Наконец стол был накрыт. И коробка «Казбека» на клеенке. Дядя Митя налил в стакан из фляжки спирт и сказал:

— Ладно, тогда я один. За твои семнадцать. За то, чтобы Гитлеру под Москвой капут был. — Потом спросил, смеясь: — Ты что-нибудь, кроме молока, пил, футболист?

— Какао, дядя Митя. И ситро.

— Да ешь ты! Закусывай. Тушенка, она, брат, основа жизни. Когда-нибудь после выпьем, час наш придет, некуда ему деваться.

В передней радио объявило о воздушной тревоге.

— Я пойду, пожалуй, — сказал Костя, поднимаясь. — Подежурю на крыше часа полтора и на завод двину.

— А я завалюсь спать. Вот выкурю твою казбечину — и завалюсь. — Дядя Митя помолчал и, словно бы про себя, опустив голову, добавил глухо: — Как же я устал, Костя... Уснуть бы и не просыпаться.

Они условились, что на следующий день вместе пойдут в райком, потом в военкомат и добьются, чтобы Косте оперативно (как сказал дядя Митя) вступить в коммунистический батальон, стоявший насмерть под древним городом Волоколамском. Они обнялись, и Костя спустился по парадной лестнице на улицу. Через подворотню, обогнув дом, он направился к черному ходу. По пути Соколову встретился мальчишка — главный виновник дневного происшествия. Мальчишка тронул его за рукав.

— Костя, я больше не буду.

— Забыто. Ты чего шляешься так поздно?

— Мать в убежище послала. А я не хочу. Опять, что ли, в карты играть?

— Что ж ты делать собираешься? i

— Налет смотреть, осколки буду собирать. Для коллекции.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о необычной судьбе кавалерист-девицы Надежды Дуровой, одной из немногих женщин, еще в XIX веке для достижения своей цели позволивших себе обрезать волосы и переодеться в мужское платье, о русском государственном  деятеле,  литераторе,  историке, мемуаристе, близком друге Пушкина Петре Андреевиче Вяземском, о жизни и творчестве Сергея Довлатова, беседу с Николаем Дроздовым, окончание романа Анны и Сергея Литвиновых «Вижу вас из облаков» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Пять вечеров с учителем

Наш специальный корреспондент Алексей Фролов встретился и беседовал с учителем русского языка и литературы 34-й вечерней школы г. Ленинграда Владимиром Емельяновичем Ярмагаевым