Антон с интересом рассматривает корабли, читает английские названия. Вот «Нагасаки» — хищный миноносец. У него взорвана боевая рубка. Крейсер «Император» с якорем, повисшим у самой воды, как выпавшим зубом дракона. Стылая горечь копоти: крейсер был в облаке огня. «Акула» — подводная лодка с вырванным боком — торпедирована. Только «Адмирал Мудзимура» выглядит сносно. Даже сохранился обрывок белого с солнцем флажка. Машинный трюм затоплен. Сбиты орудия. Из отсеков тянет могильным холодом.
— Пробоина в корпусе, — определяет Антон. — Возможно, котлы целы. Водоизмещение — тысяча тонн. Вот это аккордная работа! А? Ведь вы любую работу делаете! Поднять такой корабль! Это же музыка!
— Специалисты нужны, — говорит Усольцев. — Что мы? Плавали матросами да кочегарами.
— Я машинист первого класса, — говорит Антон. — Пригласим инженера-механика. Важно начать, нам помогут.
Спорили до хрипоты. Адам полез драться на Ремизова, доказывая правоту Антона: надо восстанавливать корабль! Наконец было решено обратиться в управление порта за разрешением. Конечно, приняли еще одно решение — обмыть начало новой, правильной, как сказал Ремизов, жизни.
Садится солнце, озаряя бледно-красным светом бухту, корабли, дальние леса на сопках. Возле фанерной пивной, похожей на собачий ящик, стоит бригада Усольцева, следя за движениями бригадира. Движения эти просты — Усольцев красными волосатыми ручищами сунул бутылку водки в мутный стакан и ласково проворчал Антону:
— Пей.
— Я не пью.
— Так, — сказал Адам с хилой грудью и библейской бородкой. — С нами не пьете или вообще?
— Вообще. И вам не советую.
— Нехорошо, — обиделся Ремизов. — Работал наравне, а пить не хочет. И затея эта с «Мудзимурой» не наша.
Подошла Ира с подружкой, стреляющей подозрительно невинными глазами.
— Я за него выпью, — сказала Ира, прикуривая папиросу, и действительно потянулась к стакану.
Антон отстранил ее, взял бутылку из рук Усольцева, вспенил водку и отпил из горлышка, как нарзан.
— Этот парень говорит, что он не пьет, — тоскливо приложился к стакану Адам.
— Не пью, — сказал Антон. — Только виноградный сок. Мы люди не бедные, можем пить шампанское. Покупаю. А водку по боку. — И он бросил бутылку в море. — Пей, Японское море!
И жадная волна торопливо подхватила бутылку,
— Эх! — вскинулся Ремизов. А Усольцев, спеша, выплеенул в волосатый рот чайный стакан водки.
— Последняя. Крышка. — И впился в спину сушеной воблы. Нагрузились бутылками с шампанским и вернулись на корабль.
Со спардека хорошо видна гавань. На рифленой палубе, на тросах и пушках — ржавчина запустения, уныние окончившейся жизни. Но сегодня здесь рвутся, как мины, пробки вина. Закусывают деликатными вещами — персиками и тортом. Говорят очищенным от примесей языком о любви, о работе.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.