(Вдруг.) Скажите, у вас родители живы?
УГАРОВ. А что? Почему вы спрашиваете?
ХОМУТОВ. Да так, интересно...
АНЧУГИН. Из милиции, что ли? (Достает документы.) Тогда на, смотри.
УГАРОВ. А может, из органов? А какой интерес? Мы люди маленькие — он шофер, я экспедитор. Какой интерес?
ХОМУТОВ. Ерунда... Еще раз повторяю. Просто даю... Бескорыстно... Не возьмете?
АНЧУГИН. Воздержимся.
УГАРОВ. Я чувствую, возьми я эти деньги — и на мне потом долго будут возить воду.
АНЧУГИН (отдает Хомутову деньги). На, пересчитай.
ХОМУТОВ (сунул деньги в карман). Я вижу, простое человеческое участие вам непонятно. К сожалению... Ну что ж. До свидания. Не поминайте лихом. (Идет к двери.)
АНЧУГИН (останавливает Хомутова, положил ему руки на плечи, получается — обнял). Послушай, друг, ну не морочь ты нам голову. Объясни хоть на прощание, признайся. А то ведь я и спать не буду, ну в самом деле. Сто рублей просто так, за здорово живешь — ну кто же тебе поверит, сам посуди...
ХОМУТОВ (не сразу). Я хотел вам помочь. Это все.
АНЧУГИН. Врешь! (Вдруг скрутил Хомутову руки.) Полотенце!
УГАРОВ полотенцем связывает ХОМУТОВУ руки.
ХОМУТОВ (ошеломлен). Товарищи!.. В чем дело? Товарищи! (Пытается освободиться.)
АНЧУГИН. Не дергайся... Расскажи все по порядку.
ХОМУТОВ. Товарищи! Что вы делаете?.. УГАРОВ. Спокойно... спокойно.
Возня. Они усаживают его и вторым полотенцем привязывают к спинке кресла.
Вот так... Поговорим спокойно, в деловой обстановке.
ХОМУТОВ. За что?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.