УГАРОВ (тяжело дышит). Идиот ты, Федор Григорьевич...
АНЧУГИН. Молчи, паразит.
УГАРОВ. Нарываешься сам не знаешь на что...
УГАРОВ поднимается и делает попытку развязать Хомутова. АНЧУГИН бросается на Угарова. И снова они сидят на кровати.
Идиот, идиот и есть.
ХОМУТОВ. Так... И что вы теперь намерены делать?
УГАРОВ. Действительно, что нам с ним делать?
АНЧУГИН. Ничего... Так он у меня не уйдет.
УГАРОВ. Что делать, тебя спрашивают?
Маленькая пауза.
АНЧУГИН. Позвать кого-нибудь... Людей позвать. Пусть рассудят. (Поднимается, стучит в одну стену, потом в другую, выходит в коридор. Возвращается, распахнув дверь, стоит у порога.) Проходите, граждане. Помогите, если можете.
Входят БАЗИЛЬСКИЙ и СТУПАК со своей женой ФАИНОЙ. СТУПАК, упитанный молодой человек лет тридцати. Доволен собой и жизнью. ФАИНЕ лет двадцать, не больше. У БАЗИЛЬСКОГО в руках смычок и скрипка — по рассеянности. ВАСЮТА появляется вслед за ними.
БАЗИЛЬСКИЙ. В чем дело?
СТУПАК. Что случилось?
ВАСЮТА. Это еще что такое?
АНЧУГИН. Садись, Анна Васильевна, и слушай. Садитесь, граждане. (Угарову.) Введи в курс.
УГАРОВ. Уважаемые соседи! Вы видите перед собой человека, который буквально за полчаса истрепал нам все нервы.
БАЗИЛЬСКИЙ. Покороче.
ХОМУТОВ. Развяжите мне руки.
СТУПАК. А почему он связан? Он что, преступник?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.