Перед мастерскими «Полярного», проверяя сцепление, с балетной легкостью вертелся трактор. Сутулый, долговязый дядька с тяжелыми руками покрикивал: «Хорош!» или «Шалит!»
- Вот это тракторист! - ахнули мы.
- Ездить умеет любой, - сказал, не оборачиваясь, дядька. - Вот заставить машину поехать, ежели ей приспичит встать, это уже не всякий.
Дядька обернулся и оказался Меркуловым.
- А, журналисты! Это Добролюбов крутится, всамделишный тракторист. Этот и починить из ничего умеет. Иной раз всю ночь чинит, а утром на Шмидт.
- Один?
- Одному нельзя. Колонной идут. К ним самолет прилетает или, скажем, вертолет - посмотреть. Если сбились, не по той дороге пошли, - крылышками мах-мах - на нужную долину выводит. Ну, навроде курица цыплят приглашает: сюда, мол, сюда. Я ходил раз в одиночку - плохо...
- А говорите, нельзя.
- Да я без разрешения.
Это было на «Пламенном», ртутном месторождении, где киноварь- красная руда. Меркулов работал там трактористом. Семья застряла в другой партии, на Ичувееме. Настала зима. Меркулов обратился к начальнику партии: так и так, надо семью привезти. Не пустил начальник. Еще пару раз попросил, потом завел трактор и вышел в тундру. Редко возвращаются живыми из тундры. Шутка ли, с самолета смотришь, и то ничего не понять, а так куда ни взглянешь - все одинаково, как в океане. На тракторе легче, чем пешком, но один черт - тундра. Тракторист здесь рассчитывает только на себя я еще на милость тундры: чтоб не шалел мороз, не мешала небо с землей пурга, чтоб не попалось под башмаки коварных наледей. Меркулов шел медленно, десять дней. Наконец показался Певек, он лежал темным комочком у заснеженной Чаунской губы, и только трубы электростанции далеко были видны, черные и дымливые. Еще шальной с дороги, Василий заглянул на четвертый километр. Там снаряжалась колонна на «Пламенный». Василий все рассчитал: быстренько обернется на Ичувеем и обратно, захватит груз и двинется с колонной. Меркулов! - ахнул начальник колонны. - Откуда? Кто послал?
- Сам пришел. - Он усмехнулся, смахивая иней с отросших усов.
- Как сам?
- Ну, само собой, на тракторе.
- Один?
- Один. Семью надо забрать. Начальник колонны побагровел.
- Да ты знаешь, что за такие штучки? Проваливай с глаз!
- Куда? - перекатывая желваки, спросил Василий.
- Откуда пришел!
Василий вышел на улицу. Небо было темное, холодное, но чистое. Он покосился на сопку, вознесшуюся над Певеком. С этой сопки обрушиваются на землю лютые «южаки», известные далеко за пределами Чукотки дикие ветры. Сопка была простоволосая, без «шапки».
- Ничего, потерпишь, - погрозил ей Василий, - нельзя мне сейчас южак!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Рассказывает Н. Каманин, генерал-лейтенант авиации, Герой Советского Союза
Отрывки из романа