«Что значит быть Гретцки»

Татьяна Макарова| опубликовано в номере №1442, июнь 1987
  • В закладки
  • Вставить в блог

Надо сказать, что, хотя контакты советских хоккеистов с профессионалами, играющими в НХЛ (Национальной хоккейной лиге), стали в последние годы довольно регулярными и мы имеем достаточное представление об их игре, нам все же трудно представить себе, какое место хоккей занимает в жизни канадцев. Играть в НХЛ — заветная мечта каждого канадского мальчишки и его родителей. Быть игроком НХЛ — значит обеспечить свою жизнь, зарабатывать много денег, купаться в лучах славы. Вот почему для того, чтобы пробиться в профессионалы, не жалеют ни сил, ни средств, ни себя самого, ни других. Уэйн Гретцки — живая легенда канадского хоккея. Он побил все мыслимые и немыслимые постижения и рекорды, которых в НХЛ существует великое множество. Из предлагаемых вашему вниманию воспоминаний и размышлений игрока № 1 профессионального хоккея, которые предваряет рассказ его отца Уолтера Гретцки (взятых из книги, которая готовится к выпуску в издательстве «Физкультура и спорт»), вы сможете представить себе, в каком невероятном напряжении живут в Канаде способные мальчишки, которые уже с шестилетнего возраста привыкают к вниманию средств информации, за которыми наблюдали деятели хоккейных организаций, желающие не выпустить их из-под своего контроля, за каждым голом которых следят неусыпно сотни, тысячи, а потом и миллионы восторженных и недоброжелательных глаз…

Хоккей дал моему сыну Уэйну возможность объехать весь мир. Он был в Советском Союзе, играл в Европе, исколесил всю Северную Америку.

Но самым длинным и тяжелым из всех его путешествий был переезд из Брантфорда, где он родился, в Торонто. А ведь их разделяет всего около 60 миль. Переезд длился 4 месяца, включая поездку в Верховный суд провинции Онтарио, и, пока он длился, я начал подозревать, что весь мир сошел с ума. Для меня эта история — классический пример того, что получается, когда взрослые так усердно начинают вмешиваться в детские игры, что забывают, для кого, собственно, эти игры существуют.

Это было в 1975 году. Уэйну было 14 лет. Мы тогда поняли, что должны, не можем не вмешаться в события. Жизнь «звезды» детского хоккея в Канаде весьма и весьма сложна. Это стало слишком сильным испытанием для Уэйна. Тем более что в таком маленьком городе, как Брэнтфорд, он был все время на виду. Нам часто казалось, что детство его безнадежно испорчено. Это сейчас мы привыкли видеть его общительным, раскованным, уверенным в себе. А в детстве, если к нему обращались с вопросом, он краснел и старался незаметно улизнуть. К интервью он, правда, привык лет с шести, а вот в общении с людьми был страшно застенчив. Он все таил в себе. Мы даже опасались, что такая замкнутость может повредить его душевному здоровью. Казалось бы, наступило самое прекрасное время для него — все следят за его успехами в хоккее, — а он был несчастлив.

Мы хотели, чтобы он жил обычной жизнью нормального ребенка. Но в родном Брантфорде у четырнадцатилетнего Уэйна Гретцки такой возможности не было. Мы видели единственный выход: отправить его в большой город, где бы он затерялся среди других мальчишек, играющих в хоккей.

Я знаю: многие уверены, что мы отправили юного Уэйна в Торонто только потому, что хотели, чтобы он играл в хорошей команде. То есть мы попросту выставили из дома сына в четырнадцать лет ради карьеры хоккеиста-профессионала. Что ж, есть родители, которые ради такой карьеры способны на все, но в нашей семье дело обстояло иначе. Уэйн сам захотел уехать из дома. Он говорил, что играет с одними и теми же мальчишками уже несколько лет и должен еще долго играть с ними же. Он говорил, что ребята они неплохие, но вот их родители почему-то относятся к нему враждебно. Он этого еще не понимал, а мы-то видели: его не любят, потому что по таланту он выше всех на площадке на несколько голов. Ему завидовали, злились на его успехи, рекорды...

Когда представилась возможность переехать в Торонто и играть там. Уэйн просто вцепился в нее. Мы не давили на него, это он давил на нас. Но мы были против. Он наш сын, он должен жить в родном доме. Мало ли что может случиться с мальчишкой в огромном Торонто!.. Пьянки, наркотики, тысячи других путей попасть в беду... Но он не отставал.

— Брось, Уэйн, — сказал я ему. — Ты не поедешь. И не проси.

— Но ты скажи, почему. Можешь объяснить?

Он бил нас нашим же оружием. Ведь мы всегда учили детей, что во всех поступках должен быть резон.

— В большом городе легко можно попасть в дурную компанию, — сказал я. — Втянуться в их дела.

— Ты имеешь в виду наркотики и тому подобное?

— Да, — признался я.

И тогда мой четырнадцатилетний сын сказал:

— Дай мне денег, скажи, какой именно наркотик тебя интересует, и через полчаса я принесу его тебе.

У меня буквально язык отнялся. В нашем тихом Брантфорде мальчишка может спокойно достать любые наркотики и травить себя ими!

— Ну, теперь я могу ехать? — спросил Уэйн. — Дело не в наркотиках, дело во мне.

И тут мы с женой поняли, что наш сын уже достаточно взрослый. Мы посоветовались с его учителями и дали свое согласие.

Тут все и началось. Выяснилось, что в детском хоккее столько всевозможных правил и параграфов, опутывающих ребят по рукам и ногам, что они и шагу не могут ступить по своему усмотрению. Никто из хоккейных деятелей и знать ничего не хотел о причинах переезда. Они думали только об одном: «эти Гретцки» хотят, чтобы их сын играл в другом городе!.. Уже тогда за каждым шагом Уэйна следили.

Как-то я услышал по радио, что ему не разрешат играть в Торонто, пока мы туда не переедем всей семьей... Наше дело рассматривалось в Ассоциации детского хоккея в Онтарио. Никогда не забуду этого заседания, когда 60 взрослых мужчин — все в темных брюках и красных пиджаках — решали, можно ли играть четырнадцатилетнему мальчишке в хоккей там, где он хочет!.. Один из них, правда, сказал, что понимает, что пришлось пережить Уэйну в Брэнтфорде, потому как видел, что творилось на площадке и вокруг нее, когда он играл. Видел, как родители других ребят, снедаемые завистью к успехам Уэйна, предъявляли бесконечные претензии тренерам за то, что они держат его на льду дольше других, слышал, как те же завистники кричали с трибун в адрес парнишки всякие гадости, желая выбить его из седла, оскорбляли после игры...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 9-м номере читайте об Александре Беляеве - первом советском писателе, полностью посвятившим себя научной фантастике, об Анне Вырубовой - любимой фрейлине  и   ближайшей подруге императрицы Александры Федоровны, о жизни и творчестве талантливейшего советского актера Михаила Глузского,  о режиссере, которого порой называют самым влиятельным мастером экрана в истории кино -  Акире Куросаве,  окончание детектива Андрея Дышева «Жизнь на кончиках пальцев».  и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Истина только одна

От слов к делам: делегат комсомольского съезда за работой