Было на Запсибе

Гарий Немченко| опубликовано в номере №1178, июнь 1976
  • В закладки
  • Вставить в блог

Может быть, и ему тоже часто снится теперь один и тот же сон: высокие стены в лесах... стальные конструкции...

Снится наша с ним стройка.

Наш Запсиб.

Летом он написал, что в сентябре собирается на Рижское взморье, и я, когда прочитал, потер ладони: у меня тоже была путевка в Прибалтику на это же время. И я нарочно не стал отвечать, решил устроить ему сюрприз.

Уже там, в Юрмале, изо дня в день я обзванивал санатории, задавал один и тот же вопрос: есть ли такой отдыхающий – Белый Иван Григорьевич? Секретарь парткома Западно-Сибирского металлургического завода, из Новокузнецка? Только за несколько дней до моего отъезда мне ответили наконец, что есть. Когда разыскал санаторий и его вызвали из корпуса, он появился с торопливым любопытством, издалека вытянул шею и, как всегда, прищурился. Штрипки он, видно, не успел заправить или забыл, спортивные брюки от этого казались коротковатыми, и, несмотря на модные, с красными полосками велосипедные туфли, вид у него был не только домашний, но и как будто даже простецкий и очень соответствовал радостному тому удивлению, с которым он протягивал обе руки:

– Откуда ты, слушай, взялся?!

Потом на нем уже был и строгий галстук и новенький, в полоску пиджак с орденскими планками.

Сколько мы с ним друг друга знали – и бок о бок работали и рядом жили, – никогда почти не видел я его при параде, и сейчас мне нравилось на него смотреть, невысокого и уже почти совсем седенького, с этим добродушно-хитроватым его, всем на Антоновской площадке известным прищуром. Всегда и во всем отличала его деловитая, я бы сказал, крестьянская простота, и сейчас мне было любопытно замечать, как словно прибавилось в нем значительности, когда надел этот костюм с планками – тот, в котором «представлял» Запсиб в министерстве или в Совмине...

Мы с ним неторопливо ходили, осматривали громадный санаторий, гуляли по песчаным дорожкам среди сосен. Потом я ему показывал Дом творчества, посидели мы в баре, выпили кофейку и пошли по людной центральной улице Юрмалы. Около магазина культтоваров он придержал меня за руку:

– Жалко, что закрыт, – и кивнул на витрину. – Балалайка! А я давно ищу, у нас не бывает...

– Вы играете?

– Раньше играл. До войны еще. Дядька у меня на Кузнецкстрое работал, к нему я и приехал. Большой был любитель, а я тоже чуть-чуть умел: в деревне все-таки вырос! И вот, как минута выдастся, сядем на балконе друг против друга и давай... С тех пор в руки не брал, а другой раз увидишь – так хочется!

Я только представил, как идет мимо его дома кто-либо из наших ребят, а Иван Григорьевич сидит себе на балконе, на балалайке наяривает...

– Придется мне потом зайти, жаль!..

И я тоже искренне пожалел. Во-первых, потому, что и мне безотчетно нравится балалайка. И я тоже, бывает, казалось бы, ни с того ни с сего покупаю вдруг что-нибудь такое, что мне хотелось иметь когда-то в далеком детстве и к чему теперь уже, может, и не притронешься, только будешь поглядывать иногда...

Видел я Белого где-нибудь на бюро, когда он без всякой жалости распекал какого-нибудь опять сорвавшего сроки субподрядчика и выговор предлагал обязательно с занесением... Видел под проливным дождем на митинге по случаю пуска очередной коксовой батареи. На комсомольском собрании. В заводской столовой. В цехе среди рабочих. Дома с ребятами... И очень мне хотелось теперь посмотреть, как он будет выбирать себе балалайку.

У него с собой был старый «ФЭД», еще тот, с каким он, когда только что к нам приехал, обошел стройку, чтобы увидеть, с чего ему тут придется начинать, и с каким шоферы, эта бедовая братва, привели его тогда в поселковую милицию: говорит, что свой, но вот какое дело – в выходной день ходит и снимает все подряд, даже растворный узел, который давно пора сжечь, и тот на пленку... У самой кромки моря, так, чтобы видно было и чаек и маленькое рыбацкое суденышко, мы с ним друг друга сфотографировали, а потом кого-то из прохожих попросили снять нас вместе.

Долго шли берегом на закат, и он мне сказал:

– А ты знаешь, я тут как-то подумал... Тебе не приходило в голову, что ты здорово виноват перед Запсибом?

Я остановился:

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о женщине незаурядной и неоднозначной – Софье Алексеевне Романовой, о великом Николае Копернике, о жизни творчестве талантливого советского архитектора Каро Алабяна, о знаменитом режиссере о Френсисе Форде Копполе, продолжение иронического детектива Ольги Степновой «Вселенский стриптиз» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Пятилетка, молодежь, писатель

Член ЦК КПСС, первый секретарь правления Союза писателей СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии Георгий Мокеевич Марков отвечает на вопросы журнала «Смена»

Сорок сороков

Рассказ