Валя вздохнула и посмотрела на меня. Она хотела сказать: «Вот видел - вечно! А ты меня не пустил в камеру».
Мы попрощались и полезли снова наверх.
Мы сидели на плотине, на самом ее верху, на деревянном брусе. Перед нами даже не было ограждения, какое обычно делают из арматуры, а просто обрыв и море.
Мы кидали бетонную крошку вниз и смотрели, как всплескивает вода.
Валя сказала:
- Вот Верка - твердый человек... Как приехала, так уперлась, вроде этой плотины... И не сдвинешь. А сколько уехало! А сколько тут осталось! Насовсем.
- Белевича Юрку не забыла? - спросила Вера.
- Не забыла. А тут его помнят?
- Помнят, наверное.
- Навестить его бы надо.
Мы бросали камешки и смотрели с высоты. Было солнечно и просторно для глаза. Блестело море.
- Раньше за могилой ухаживали, а сейчас не знаю, - сказала Вера.
- А Паша Комаров там?
- Нет. Паша похоронен на левом берегу. А Юрку мы хоронили на правом. Нас же везли на машинах, не помнишь?
Валя глядела вперед, не на море, и не на небо, и не на горы. Просто перед собой, а может, в прошлое.
- Не помню, - сказала она. - Я тогда плакала и совсем не запомнила, как нас везли. Ну совсем не запомнила. Странно, да?
Пошел по плотине поезд, из тамбуров высовывались проводники и пассажиры и смотрели на море. О чем они думали, слышали ли они о Юрке Белевиче, человеке двадцати шести лет, который погиб здесь?
Навряд ли!
А Юрка был славный парень, очень веселый. В двадцать шесть лет еще все впереди, сколько бы он еще построил!...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.