Лучшие стрелки аулов нанимаются птицефермой для охраны птичьего стада от ястребов. Выстрелы поминутно валят на землю самых дерзких. Участь убитых - кормить своим мясом птенцов - позорная участь!
А ястребов что ни день, то больше.
В день нашего приезда старик - охотник, лучший стрелок Баксана, забастовал. Отказался охранять стадо. Может быть ему, как и прежнему директору, стало невмоготу от позора?
Тауран установил дежурство с винтовкой на пастбище и сам с полчаса стрелял в ястребов.
Вечером он пришел к Батте, усталый и пыльный.
- Решено! Еду в Кочкарташ за яйцами. Еще день, два и в инкубаторе будет пусто. Никто не оправдает простоя!
Он плескался у умывальника, огромный и седой. Батта подошла к нему сзади и положила руки на его вздрагивавшие плечи.
- Отец, я сама могу взяться в Кочкарташе за яйцезаготовки. Я свободна летом, хорошо знаю аульских женщин... Зачем тебе ехать? Ты здесь нужен...
Не смыв мыльной пены с лица, Тауран круто обернулся к Батте:
- Оставь, девочка, я же все понимаю. Подумай, как ты себя ведешь сегодня. Комсомолка, а такая слабенькая. Моя дочь а такая...
Он не досказал и вновь обернулся к умывальнику.
Было поздно - одиннадцать или, может быть, двенадцать часов, усталость охватывала меня и сжимала виски. Мне хотелось переговорить с Баттой сегодня, же. Но Батта молчала весь вечер. Мы сидели в ее комнате, она жалась в углу, а я набрасывал в блокнот сегодняшние впечатления.
За стеной шло совещание, говорили все сразу, ожесточенно и страстно, как всегда на ночных совещаниях.
Вдруг выделился голос, настойчивый и спокойный.
Батта повернула голову и вслушалась. Может быть только полчаса спустя дошло до моего сознания, что этот голос за стеной ее отца, Таурана.
Он бушевал:
- Это басни арабские, - грохотал голос, - это басни арабские, будто цыплят по осени считают. И по весне... А этот старый охотник не хочет бить ястребов. Ему стыдно, а ястреба кур тащат десятками!... За каждое куриное перышко - вычет... Пусть поштучно отчитывается в работе! На сдельщину старика!
Я разодрал веки: ко мне возвращалась героиня, ее лицо вырастало до крупных планов, светилось, озаренное какими - то огромными зеркалами.
- Правильно, отец! Старика на сдельщину! - крикнула Батта и застучала в стену.
Все сразу смолкли.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из дневника инструктора-планериста