Платонов инстинктивно посмотрел на свои ноги.
– А ведь вы, Аристарх Антонович, давали подписку о невыезде. И говорили мне хорошие слова об, интеллигентности. А вы знаете, что по моему, милицейскому разумению отличает человека интеллигентного? Чувство порядочности. – Корнилов смотрел, как розовеют большие, чуть оттопыренные уши Платонова. – То, что вы написали, я сейчас даже смотреть не буду. Чтобы не ставить вас в неловкое положение. Мы вас задерживаем. По закону имеем право на двадцать четыре часа. До того, как предъявлено обвинение. А новое объяснение я хотел бы получить от вас через час. Успеете?
Платонов кивнул.
Когда его увели, Корнилов вызвал секретаршу:
– От Бугаева нет сообщения?
– Нет, Игорь Васильевич.
– Тогда попроси зайти Белянчикова.
Вся история с погибшим в Орлинской церкви мужчиной приобретала неожиданный и зловещий поворот. Вначале Игорю Васильевичу казалось, что достаточно найти точки соприкосновения Николая Михайловича Рожкина, убитого из найденного у Барабанщикова пистолета, и самого Барабанщикова, как все станет ясно. Отыщутся скрытые пружины убийства, найдутся люди, знавшие обоих, скрестятся их интересы. Но обернулось все по-иному. Существовал еще один человек, смелый и осторожный одновременно, и потому вдвойне опасный. Человек, которому не хотелось, чтобы милиция обыскивала дом Барабанщикова, копалась в его вещах. Человек, который решил уничтожить коллекцию погибшего, чтобы не досталась ни государству, ни родственникам.
Корнилов посмотрел на часы – приближался полдень. Подполковнику не терпелось поскорее узнать, что выходил в Парголове Бугаев, хотя он и подозревал, что никакой сенсационной информации капитан не привезет. Все там проделано опытной рукой.
– Ну что? Пишет ученый? – спросил Игорь Васильевич у Белянчикова, когда тот вошел в кабинет.
– Пишет. Почерк, я вам скажу, у него каллиграфический. Нам бы его на полставки протоколы оформлять.
– А по мне, так следовало ему в отдаленных местах месяцев шесть стенгазету выпускать «Солнце всходит и заходит», – проворчал Корнилов. – Только ничего ему не будет. Скорее всего он действительно свои иконы с Озерной унес.
– чьи бы ни были, а выходит, что он их спас, – сказал Юрий Евгеньевич. – Сгорели бы они за милу душу.
– Это ты, Юрий Евгеньевич, правильно заметил, – усмехнулся подполковник. – Коловращение жизни, как писал Джек Лондон.
– Игорь Васильевич, – спросил Белянчиков, – а почему ты решил, что Платонов не сбежал, а придет к нам?
– Стереотип мышления. Увидел Аристарх у меня фотографию мертвого Барабанщикова – воспользовался случаем и украл иконы. – Корнилов поморщился. – Свои не свои, но украл! Поймали его с поличным. Платонов понял: не сумеет доказать, что иконы ему принадлежат, – попадет под суд. Я ему на это намекнул. Ну и подумал Аристарх Антонович: а если посадят? Пропала коллекция! Или реквизируют, или кто-нибудь из «друзей» утянет. Он же наверняка и друзей по своей мерке меряет. А тут возможность подвернулась коллекцию «спасти» – отпустили домой. Я думаю, он свои лучшие иконы погрузил в машину и отвез в надежное место. Скорее всего в деревню. Я видел – машина у него вся в грязи.
– Так это только твои догадки? – разочарованно протянул Белянчиков.
– Догадки мои, товарищ майор, имеют реальное основание. Через час прочитаем опус Аристарха Антоновича – убедимся. А у тебя догадок никаких нет?
– Думаю, ты меня снова к Рожкиной пошлешь.
– Правильно думаешь. Ее надо еще раз подробно расспросить. И про Барабанщикова и про Аристарха Антоновича.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.