– Ничего. Они даже не забирались в эту лесную глушь.
– Но кто-нибудь знал о ней?
– Охотники. Один из них даже стучался в ворота, хотел переночевать, но никто ему не ответил. А преодолеть высокий бревенчатый забор он не решился.
– Кто он? Назовите имя и адрес.
– Пока не могу. Следствие еще не закончено.
– Но почему вы догадались, что серебро находится именно там?
– Мы искали долго, проверили все каналы в Ойлере, Сильвервилле, Вудвилле, прибрежных фермерских и рыбацких поселках, перерыли все городское «дно». Допросили сотни людей и в конце концов вышли на эту догадку.
– Значит, предстоит найти еще и виновников кражи?
– Сейчас этим и занимаемся. А главное уже сделано. Серебро найдено все целиком.
– Общественность это оценит, мистер Бойль.
– Благодарю вас, джентльмены».
О том, почему Бойль умолчал о четырех «пистолетниках» и об их, несомненно, уже выданном главаре, я узнал накануне вечером, когда меня вызвал к себе Уэнделл.
Я спустился к портье и услышал в трубке короткое, решительное и даже суровое требование:
– Приезжайте ко мне, Ано. Вы здесь нужны. Немедленно, и никаких отговорок. Экипаж за вами уже выслан. Жду.
Я выехал. Уэнделл жил в довольно курьезной ампирной вилле, к дверям которой надо было пройти через сад мимо окон хозяйского кабинета. Они были открыты. И сквозь тюлевые прозрачные занавески я узнал лысый затылок Бойля, сидевшего в кресле спиной к окну. Все стало ясно. Серебро было найдено, и Бойль докладывал об этом Уэнделлу. А зачем же понадобился я? Или Бойль струсил, или Уэнделл счел нужным сдержать слово о Паскве в моем присутствии.
Я угадал.
– Садитесь, Ано. Серебро найдено, и не без ваших усилий, – сказал Уэнделл. Я при этом взглянул на Бойля, но тут же отвел глаза, а Уэнделл усмехнулся и продолжал: – Я одобряю и понимаю ваше самоисключение из дела. Это, должно быть, вполне согласуется с вашими планами. Но дело несколько осложняется. Хижина, оказывается, принадлежит... – Он не закончил и повернулся к полицейскому комиссару: – Расскажите вы сами, Бойль.
– Хижину, а вернее, виллу эту, принадлежавшую Вудвилльскому охотничьему обществу, купил через комиссионную контору «Гопкинс и сын» некий Чек Пасква за тридцать тысяч франков, – монотонно начал Бойль. – Купил незадолго до похищения серебра с парохода и, видимо, с расчетом на это похищение. Более надежное место для хранения слитков трудно найти. Но откуда у бродяги с большой дороги такие деньги? Сначала он вообще отрицал эту покупку, но справкой из конторы «Гопкинс и сын» мы приперли его к стенке. Сознался. А деньги, мол, выиграл в карты в каком-то игорном доме, точно не помнит. Но дома, где играют крупно, мы уже проверили – Паскву не знают. Мелкие заведения вроде «Аполло» в счет не идут – там вообще не играют крупно. Значит, Пасква только расписался в договоре, а деньги внес кто-то другой.
– Кто, мы догадываемся, – сказал Уэнделл.
– Но у нас нет доказательств. Кассира комиссионной конторы мы еще не допрашивали, а Пасква не назвал ни одного имени.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.