– А как он объясняет спрятанные в подвале две тонны серебра в ящиках? – спросил я.
– Никак. Признался, что купил домик, но в него не переехал. Дела. О серебре понятия не имеет. Знал бы, что оно в подвале, давно бы вывез. А «пистолетники» на очной ставке, только увидев Паскву, сразу же отказались признать в нем своего главаря. Был, мол, главарь, называл себя Пасквой, нанял их для охраны лесного домика, только человек, которого они видят в комнате, совсем не тот, кто нанимал их и платил за жилье в лесной чаще. Никаких других признаний следствие из них пока не выжало, но есть все основания думать, что они были наняты не только для охраны спрятанных в подвале слитков, но и непосредственно участвовали в налете на пароход. Старые уголовники, полиции давно известные. Расколоть их, я полагаю, будет нетрудно. Нетрудно и отпустить Паскву, как предлагает мсье Ано. Но кого мы будем судить?
– Четырех «пистолетников», – сказал я, – они вам выдадут всех остальных участников шайки.
– Кроме хозяина. – добавил Бойль. – А Пасква и так у нас.
Бойль и Уэнделл колебались. Мне нужно было выиграть мой «серебряный вариант», и я попробовал это сделать. «Пистолетники» могут и не знать Мердока, Пасква его не выдаст, а суд над Пасквой превратится в спектакль, который без суфлера разыграют нанятые Мердоком адвокаты.
– Если Паскву не «пришьют» сразу же после устроенного ему побега, разве полиция не сумеет вернуть его в камеру? Шерифы всех кантонов знают его и очно и заочно. Где он спрячется? На необжитых землях? Так выдадут фермеры или охотники. В какой-нибудь лесной «берлоге»? Долго не просидит. Ему нужны партнеры, карты и выпивка. А «хозяина» найти тоже можно. Ведь кто-то вел переговоры с конторой «Гопкинс и сын», кто-то вносил тридцать тысяч франков на ее депозит вместе с комиссионными. Явно не Пасква. Он даже писать не умеет.
– А если это была подставная фигура?
– Тогда и ее просветят насквозь. Потянется ниточка. Мердок не всесилен.
Впервые было названо имя Мердока, но это уже никого не удивило. Все знали или догадывались, кто стоял позади серебряной авантюры.
– Нам нужно скомпрометировать Мердока до выборов, – сказал Уэнделл.
– Мы это и сделаем, – подтвердил я уверенно. – У меня достаточно материала. А кое-что знает и Бойль. Например, то, что у «пистолетников», орудовавших на пароходе, были повязки из музейного галуна. Пасква для этого и не нужен. Ни до суда, ни на суде вы его не расколете.
– Вы что-то не договариваете, Ано, – понял он.
– Возможно. Но у меня есть шансы. Пожалуй, даже уверенность. Пусть Бойль ведет следствие, я подожду. Вам же невыгодно, чтобы меня пристрелили на улице. А если все же это случится до выборов, вы получите конверт с материалами, достаточными для того, чтобы смахнуть Мердока с кресла в сенате, как пешку с доски.
– Хорошо, – согласился Уэнделл. – Я вам верю. А Паскву отпустите, – обратился он к Бойлю, – как-нибудь потише, чтобы не пронюхали газетчики.
Как все это произошло, рассказал мне Бойль, разбудивший меня под утро телефонным звонком к портье. Паскву вывезли без наручников в тюремном фургоне под охраной двух полицейских. Оба были проинструктированы и знали, что делать.
– Куда едем? – спросил Пасква.
– Скажи ему, Бой, – вмешался старший с нашивками сержанта, – мы же не давали обязательств скрывать от него цель поездки.
– В Вудвилль, – нехотя сказал младший.
– Зачем? – удивился Пасква.
– Судить тебя будут в Вудвилле, Там присяжные из окрестных фермеров. Их не купишь. Да и вашего брата они не любят.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.