– Липовые свидетели. И алиби липовое, – говорит Бойль.
– Надо это еще доказать, – сомневаюсь я.
– Присяжные могут и не учесть прошлого свидетелей Пасквы, – со вздохом говорит следователь. – А в настоящем против них у нас ничего нет.
– Я предполагал это, – рассуждает Бойль. – Но для присяжных наши свидетели надежнее. – Он делает кивок в нашу с Мартином сторону. – И у адвокатов Пасквы ничего не найдется, чтобы их как-то и в чем-то скомпрометировать. Так что будем надеяться, джентльмены.
– Паскву собирается защищать адвокатская контора «Берне и Тардье», – как бы вскользь замечает следователь, – крупно берущая фирма.
Бойль хитро подмигивает мне, и я сразу же понимаю, на кого работает эта фирма. Значит, впереди еще одна схватка с Мердоком. Но состоится ли она? Не знаю. Если удастся мой «серебряный вариант» и Уэнделл нажмет на Бойля, никакого суда не будет. Паскву ликвидируют свои же по приказу Мердока.
Об этом же я и повторяю Мартину на обратном пути в отель.
– Если я вовремя сообщу ему, что Пасква освобожден без всяких на то оснований, Мердок непременно свяжет это с полицейским налетом на его лесную «берлогу».
– Ну, а если Мердок раскусит твою игру?
– Трудно. Слишком хорошо она закодирована.
А хорошо ли? Все ли я предусмотрел и рассчитал, как шахматист в приближающемся к финалу турнире? Не так уж важно, проиграем мы или выиграем. А вот все ли мы познали, чтобы позвавший нас Разум отпустил бы нас домой на Землю? Ведь сейчас модели, созданной им, фактически уже нет, возникло предоставленное самому себе человеческое общество, сменились поколения, определились экономические формации и сложился определенный характер всего общественного строя, образ мышления и поведения людей, в котором, как и на Земле, общественное бытие определяло бы общественное сознание. Может быть, что-то еще не познано и недопонято и нужны еще какие-то дни и месяцы, чтобы невидимый и неведомый нам Разум через интеллектуальное восприятие всего здесь происходящего смог постичь процесс развития человеческого общества, законы этого развития, его идеологические наслоения.
Я не делюсь с Мартином мыслями, и он своими тоже не делится. Но молчание следует оборвать – мы уже вернулись в «Омон», да и слишком уж оно затянулось.
– Начнем, – говорю я, – делать то. что задумали.
– Письмо Бойлю?
– Да.
– Предлагаю решение, – говорит Мартин, – не вырезать никаких слов из газет. Просто я напишу левой рукой. Умею писать обеими.
– А почерки схожи?
– В том-то и дело, что нет. Даже специалисты-графологи удивлялись.
– Тогда пиши: «Уважаемый сенатор Стил...»
– Почему Стил?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.