Подумал так и сам удивился желчности своих мыслей: «Чего это я?» А удивиться было чему: уж кто-кто, а он, Костя Фомичев, знал этих людей и знал не понаслышке, как могут они работать, и знал, что дорога для многих из них – работа известная. Но в этот момент Фомичев не стал копаться в своих мыслях – их было слишком много, а обстановка неподходящая. Он только отметил тенью прошедшую мысль, что едут на БАМ люди молодые, комсомол, и им сейчас самый момент повеселиться. И жаль, что у него самого этот срок давно вышел – поперло под сорок.
Вздохнул Фомичев придавленно, дочь на землю поставил.
– Мне бы машину глянуть, вдруг что... – сказал жене. Она махнула слабо рукой: иди, толку-де с тебя...
Он задрал капот, лег на теплый, покрытый серебристой краской дизель и копался в его отлаженных внутренностях до тех пор, пока не услышал команду трогаться.
Фомичев подбросил на руках дочь, поцеловал ее в головку, в самую маковку, обнял жену. Поцеловал.
– Не вздумай... – бледнея лицом, сказала она, когда он ступил уже на подножку. Не выдержала – поставила свою точку под вчерашним разговором.
Он ничего не ответил ей, уселся- за баранку, колонна тронулась.
Уже на ходу к Фомичеву в кабину запрыгнул бригадир монтажников Шалабин, хлопнул руками по сухим коленям:
– Попылили! Наддай, Костя! В этом деле шик нужен! Чтоб – ух! Чтоб видели, кто едет.
– Велика невидаль-то, – пробурчал Фомичев. – Мало ли мы вот так-то...
В боковое зеркальце ухватил Фомичев глазом жену Шалабина – бежит вдоль колонны простоволосая, придерживает рукой подол юбки. Фомичев наддал газу, глянул в зеркальце: не видно Люськи – отстала.
– Не боишься? – спросил он Шалабина.
– Чего?
– Люську одну оставлять.
Улыбнулся Шалабин, откидываясь на спинку сиденья:
– Мы сына ждем. Шалабина-младшего.
– Затянули вы что-то с ним.
Соблюдая интервал, за КрАЗом Фомичева вытянулась раскрашенная флагами колонна. Где-то там билась песня. Парни не жалели голосов.
– Тормозни-ка, – попросил Шалабин и, выпрыгивая из кабины, добавил, как бы извиняясь: – Душно у тебя. Поеду в кузове, с ребятами.
И Фомичев остался один. Несмотря на поднятые лобовые стекла, в кабине было знойно, Фомичев истекал потом.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.