По ту сторону стены зашаборшились, щелкнул замок, часть стены в соединениях картона пошла вверх.
Подталкиваемый Надей, Андрейка угодил в сильные руки Антона.
- Здорово, товарищ Андрей! Не успел оглядеться, почувствовал, что летит вверх. Чуть не ударился затылком о потолок, дрогнул ногами и мягко сел на койку. Наклонившись к лицу, улыбался Антон.
- Раздевайся. Сейчас выведу тебя на показ товарищам, - и взял Андрейку за руку.
Высокая, большая комната, кругом кресла, стулья, столы, на полу толстенная узорная клеенка, по стенам картины.
- Вот вам и связь, товарищи.
В ответ густо, но сдержанно засмеялись.
- Нашего полку прибыло... Андрейка недоуменно поводил глазами и не мог разобраться: где он находится. Все по-господски - и стулья, и мягкие кресла, а товарищи как будто те же: вон Ларька Шумилин, Михалин, Чугуев, Гурвич и еще человек двадцать незнакомых ему людей. Среди них двое военных, в офицерских погонах.
Андрейка несмело прошел в угол и сел рядом с какой - то женщиной.
- Чертовина, - подумал он; - зачем офицера здесь, чудно что - то.
Размышления прервал один из присутствующих, коренастый, бритоголовый человек; широкая слегка выгнутая спина, длинные узловатые руки и открытая волосатая грудь делали его похожим на переодетого борца. Вся фигура и даже самый голос, окающий и низкий, говорили о большой физической силе.
- Сегодня двадцать девятое ноября, товарищи, - загудел он - четырнадцать ден прошло с того, как покинул крейсер Очаков. Я был свидетелем того, как царский палач Чухнин сделал свое дело. Лучшие товарищи порастрелены. Мы понадеялись на гарнизон, на матросов других кораблей, - пропало все пропадом. Били батареи, бил гарнизон. Сгорел Очаков, на «лазах у людей сгорел. Матросы бросались в воду, их постреляли из пулемета. Кто выплывал, ловили на штыки. Весь Севастополь глядел - царская расправа на показ.
- Товаришши, докуда же терпеть нам? Рабочие Москвы должны положить конец этому убийству. Матросы черноморского флота послали меня передать вам, что они будут надеяться на вашу победу.
Говоривший умолк, взволнованно передергивая плечами, зажигая трясущимися руками трубку.
Округлив глаза, слушал Андрейка. Перед ним пузырилось огромное море, страшное, с седой гривой волн. Волны лезут друг на друга, сталкиваются и гремят. Посредине большой корабль, он полыхает в огне со всех сторон, от огня вскипают волны; люди бегают и кричат: братцы - товарищи, спасите! У Андрейки по спине поползла мошкара, на лице капельки пота, ноги судорожно подергиваются, как в лихорадке.
- Разрешите, товарищи! Я имею другое сообщение, - прервала молчание сидевшая рядом с Андрейкой женщина, бойко вскакивая со стула. - Имею другое, да. По приговору Саратовского комитета социалистов - революционеров убит генерал Сахаров. Наша партия идет другим путем: мы мстим нашим врагам, мстим беспощадно, не канифолимся. Организуя крестьянские и рабочие массы, надо уметь устранять все препятствия.
Единственный верный путь: товарищам матросам нужно было начинать с его головы.
- Ах, да какого черта, товарищ Ревякина, разъезжаетесь вы по принципиальным вопросам, - не сдерживаясь, оборвал Антон.
- Что вы суете нам террористические акты!
- Да - да и суем. - захлебываясь обилием слов, выкрикнула Ревякина, - будем совать. Мы умеем бороться, умеем умирать.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Стенограмма отчета по клубу «Красные крылья мировой революции»