Молчит. Идет. Шаги вроде не Ивановы. У того походка уверенная. А этот будто крадется. Даже мост не гудит. Открываю окно. Всматриваюсь в темноту – женщина... Может, посыльная от Филиппа Живого?

– Стой! Кто идет?

– С хутора иду...

– Кто с хутора? Молчит, что-то обдумывает.

– А вы кто?

Точно, она. С хутора так поздно не ходят. Другое дело – на хутор. Теперь молчу я. Знаю наверное: скажешь правду – не поверит. А она:

– Так кто вы? Свои или чужие?

– Если к Савватею, то свои... Проходи.

– Сразу бы так. А то расспрашиваете, будто тут полк... Отрываюсь от окошка, лечу вниз по лестнице, выбегаю – никого... Только Рось плещется. Зову:

– Эй! Где ты?! Да свои мы. Не бойся. Выходи!

Стою, одураченный бабою, в заводи тихо шепчет камыш, вот-вот взбунтуется ранняя весна... Кричу: «Вылезай, дурища, отведу тебя к Савватею, он уже вторые сутки дожидается». Однако действуют парадоксы войны: чем правдивее и откровеннее будут мои слова, тем меньше им доверия. И тут меня самого охватывает сомнение. А вдруг провокаторша?.. Поспешно возвращаюсь на мельницу, там в окошечке пулемет, и кони там... И тревога до самого рассвета, до возвращения Гнатовского. Злоба закипает во мне, так и хочется сказать ему что-нибудь жестокое. Ага, придумал:

– Рудакова не было?

– Теперь не бывает, – смеется Гнатовский. Рассказать ему о приключении или не надо?

– А кони голодные...

– Сейчас старик сена принесет... – Обо мне ни слова...

– Тогда посиди тут, а я сбегаю в лесничество. Будь осторожен...

– Что-нибудь срочное?

– Нет, так... пускай смену присылают...

В лесничестве застаю мою ночную «гостью». Сушит «одежду над буржуйкой. Босая, в одной сорочке. Узнаю ее. Это та самая Настя из эвакопоезда. Пришла за нами из Рогачина.

– Куда же вы исчезли?

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.