Повесть
ВОРОТНИК новенькой куртки затрещал, и лицо Андрея налилось кровью.
Жилистая рука отца сжимала его шею, все ниже пригибая голову, и злой, задыхающийся голос скрипел:
- На отца кричать вздумал! За приказчиков вступаться! Твое дело, адвокат, сопливый! Уши обдеру! Изобью до сме - е - рти!
И жестоко тряс сына, пытавшегося стряхнуть впившуюся, как клешня, руку.
Наконец, закашлявшись, остановился и, отшвырнув мальчика к стенке, сказал, тяжело переводя дух:
- Чтоб мне этого больше не было! Вечер дома сиди и с Виктором компании не води. Знаю - это тебя все он подбивает. Смотри, Андрей, - увижу с ним - убью!
- Слышишь? Мальчик не отвечал.
- Слышишь? - грозно повторил отец.
- Слы - ы - шу - у - у! - вдруг заорал Андрей, загораясь и глядя на отца совершенно круглыми, ненавидящими глазами.
- Ну, ты! Зубов не скаль! - закричал тот на сына, судорожно сжимавшего кулаки, - а то - не долго, еще полупишь!
И, выйдя из комнаты, он запер за собою дверь.
НАД СЕВАСТОПОЛЕМ стояла осень 1917 года. Особенная была эта осень. Совсем, как в прежние годы, шебуршала на бульварах листва и пахло шафраном, а в бухте, потемневшее, ровным шумом шумело море.
Совсем, как прежде, шелестела на Нахимовской толпа, может быть, чуть - чуть поредевшая.
Так же в бильярдных щелкали киями флотские офицеры, так же на рассвете ковылял в порт грузчик - Антон Кочерга, и так же бил по зубам своих приказчиков крупнейший в Севастополе бакалейщик - отец Андрея - Хрущов. Хрущ, - как его называли портовые рабочие.
Но три года войны и 17 - й год сделали свое дело.
Как и на всей России, на Севастополе лежала неуловимая печать обреченности. Люди не знали, чего им ждать, но чувствовали, что нечто грозное и неизбежное стоит перед ними.
Смутные слухи ходили по городу о происходящем на севере.
И хотя все еще стояли у прилавков толстосумы Хрущовы, зажимая в кулак чужие трудовые гроши, а на Морской по-прежнему надрывались в ресторанах румыны, - в порту уже встречались перепачканные углем рабочие и матросы; с тоской и надеждой смотрели они друг на друга, а в глазах у некоторых светился вопрос:
- Что же, товарищ, скоро ли? И взгляду отвечал взгляд:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Ильич на Комсомольском Съезде