ФЕДОР ГРЕБ, стоя, сильными привычными ударами.
В тихую погоду до Инкермана можно было добраться за три четверти часа, но сегодня, при свежей зыби, нужен был час.
Когда показался Инкерман с чернеющей пуговкой монастыря на вершине, Федор, обогнув мыс, увидел разложенный на берегу костер. Это был условный знак: «все благополучно».
Он мягко всадил лодку в береговой щебень, подтянул выше, чтобы не било волной, и пошел наверх, туда, где виднелся костер.
Дойдя до освещенной сторожки, осмотрелся и, убедившись, что кругом нет никого, вошел внутрь.
На огромной, заменяющей стол, колоде горела совершенно оплывшая свеча, лежала бумага и карандаш.
Трое людей при появлении Федора с тревогой уставились на него.
- Ну, как? - спросил маленький, коротко остриженный человек с бугроватым лицом и роговыми очками на лбу.
- Все цело. В городе тихо - ответил Федор: - нет ни одного раненого.
При этих словах двое других облегченно вздохнули: - молодой матрос с седым клоком волос посреди густой шевелюры и девушка в кожаной куртке и сапогах.
- Ну и отлично! - сказал маленький человек, опуская очки: - давайте сюда бумаги. Товарищ Шелест и товарищ Сименкова! - продолжал он, обращаясь к матросу и девушке: - я полагаю, что все возможности предупреждены. Нам остается только начать действовать. Товарищ Федор! - он указал на лежащую перед ним бумагу и конверт: здесь - план восстания. Город разбит на районы, и все наши распределены. Эту и вот эту штуку надо во что бы то ни стало передать Кокареву. Он болен, и за ним следят днем и ночью. Тем не менее, я все же на вас надеюсь.
Пустое! - махнул рукой Федор: - Передам. Я сына пошлю.
- Затем - ваше феодоссийское задание, - продолжал человечек: - без связи мы не можем начать. Когда вы поедете?
- На этих днях обязательно. Слово даю, - смущенно ответил Федор и тихо прибавил: - Семья, знаете...
- Ничего, ничего! - одобряюще заговорила девушка: - вы у нас молодец, который раз из беды выносите.
Наступило молчание. Большим коптящим огнем горела свеча. Ветер колыхал пламя, залетая в разбитые стекла. Вдруг в тишине послышался шорох. Слишком громко для крысы, кто - то ворочался чад их головами за гнилыми досками потолка.
- Эй, кто там? - кричал матрос, вынимая браунинг: - слезай, стрелять буду!
Вместо ответа шорох усилился, затем послышался снаружи прыжок на землю и шаги бегущего человека.
Матрос кинулся к окну и дважды безрезультатно выстрелил в метнувшуюся прихрамывающую фигуру.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.