Некрасов

Печатью дара божьего,

На честные пути,

Немало их оплакала

(Пока звездой падучею

Проносятся они).

А вернее, вся сила даже не в Грише, а в его песне — это уже как у Гоголя с его птицей-тройкой. Нет, песня у Некрасова—не герой поэмы-былины, она — надежда. Песня — это воплощенная в слово душа народная. Россия-песня. А песню поют, чтобы верить...

Рать подымается —

Неисчислимая,

Сила в ней скажется

Несокрушимая.

Ты и убогая,

Ты и обильная,

Ты и забитая,

Ты и всесильная,

Матушка-Русь!..

Песня побеждает зло. В песне — счастье Руси, потому что Русь, по Гоголю,— тройка, потому что Русь, не Некрасову,— песня.

***

В области формы Некрасов — один из лучших мастеров русской поэзии. Ни на кого не похожий. Поклоняющийся правде формы во всем — ив композиции, и в интонации, и в инструментовке стиха, и в рифме.

Меня всегда удивляла и радовала своим полногласием, распевностью некрасовская рифма. Она, как правило, безглагольна. Эпитет, то есть вещность явления, выносится им на конец строки. Мало того, глагол, то есть действие, превращается в рифме у него в эпитет, то есть в качество: «павшие — вопиявшие», «одинокие — жестокие», «безответная — безрассветная». Тем самым певучий стих уже в самой рифме как бы овеществляется полногласием эпитета:

Ухни, ребята! Гора-то высокая...