Вместе с мастером пошла вдоль трубы, перекатчик едва успел подложить деревянные уголки под литое ее трехтонное тело...
Стайка девчонок шла по неширокому проходу вдоль цеха по железным трапам, минуя белые домики конторок и табельных, котлован для ремонтных работ. Почти все были молоды, руки в карманах, концы косынок торчали задиристо. Проходя мимо Тани, одна из них засунула два пальца в рот, пронзительно свистнула. Таня вздрогнула, обернулась. Мастер все еще торчал рядом. Таня не взглянула на него больше, помахала машинисту и перекатчику, скрестила руки над головой - «на обед», побежала к подругам.
Они шли мимо сварных станов.
И вдруг Таня посмотрела на часы, наклонилась и нырнула под цепочку заграждения, под ползущую на высоте метра трубу (на брюхе трубы горела яркая ниточка шва), прошла в кабину сварщика.
Девчонки свистнули ей вслед, но она даже не обернулась.
Красивый парень Сидоров, смуглый, беловолосый, даже в робе видно, как силен и сноровист. А руки на рычагах пульта - загляденье, как у артиста, плавные, уверенные. Еще бы работали как следует!
В дверях Таня остановилась ненадолго, но не от смущения, просто еще раз про себя пожалела время обеда, потом решилась, быстро кивнула Сидорову, присела рядом.
Молча и мрачно смотрела она на очередную трубу. Вместе с Сидоровым прикрыла глаза, когда вспыхнула электрическая дуга, и открыла их в одно с ним мгновение, когда пополз, загораясь, по боку трубы шов. В последний раз оглянулись девчонки на лесенке, в последний раз свистнули. Таня не ответила даже взглядом, сосредоточенно и хмуро следила за Сидоровым.
Одна труба, другая, третья...
Сидоров встал, вышел, засыпал шлак, мелом написал на трубе свое клеймо. Проходя на свое место, вольно приобнял Таню за плечи; та, не глядя, нетерпеливо дернула плечом, стряхнула его руку.
Так они и молчали некоторое время. Потом он улыбнулся.
- Соскучилась, Танечка? - спросил участливо, не отрывая взгляда от очередной трубы.
- Соскучилась, - сказала Таня без выражения. - Семь переводов у тебя до обеда, понял? Что, это так и будет сегодня? Всю ночь?
Сидоров потянулся. Очередная труба ушла к контролерам, она была последняя - формовка стала. И теперь он мог повернуться к Тане, мог развалиться в кресле, закурить и протянуть длинные свои распрекрасные ноги, заслоняя ей выход из кабины.
- Бракуй, заинька, бракуй, - сказал он неторопливо и ласково. - Работа у вас такая. Наше дело варить - ваше браковать.
И посмотрел на нее с нежностью невыразимой.
- Наше дело предложить - ваше отказаться...
Он потянулся погладить ее по колену, и Таня вскочила.
- Знаешь что, - сказала она неожиданно грубо, - хватит, да, дурака валять. Не можешь варить как следует - мотай в перекатчики. Другие найдутся.
Сидоров загадочно молчал. Он смотрел на Таню нагло и откровенно, и она почувствовала, что краснеет.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.