«Всех, кроме пса, в полицию…»

— Нет.

— Ну, хорошо, спасибо. Идем, Ларкин. Дверь хлопнула громко и резко.

— Ну? — бросил Пурли через плечо.

— Собаке он не нравится, — ответил Ларкин. —

Правда, на свете много людей, которых собаки недолюбливают.

На следующем этаже все повторилось. Мы отошли в сторону, а проводник постучал в дверь. Никто не открывал. Он постучал снова, и вскоре дверь чуть-чуть приоткрылась. Скрипучий голос произнес:

— Вы с собакой.

— Да, — подтвердил Ларкин.

— Сержант здесь?

— Здесь. — отозвался Стеббинс.

— Я же говорил, собака меня не любит. Однажды у Фила Кампфа... Словом, она на меня обиделась. Вы что, издеваетесь?

— Откройте дверь. Собака на поводке.

— Нет! Сказал вам, не открою!

Пурли решился. Он неожиданно толкнул дверь, и та распахнулась настежь. На пороге, держась за косяк, стоял костлявый тип в красной полосатой пижаме. Собака зарычала и попятилась.

— Мы обходим всех, мистер Аланд, — сказал Пурли. — Вы не исключение. Теперь можете идти спать. Что касается издевательства... — Он замолчал, потому что дверь захлопнулась.

— А вы не говорили, что Аланд вас предупреждал, — пожаловался Ларкин.

— Мне хотелось посмотреть... Ну, остался последний.

О верхней площадке явно заботились. Аккуратно выкрашенные стены были украшены небольшими картинами. Шаги за дверью раздались сразу. же после стука. На пороге появился Росс Шеффи, художник, одетый в старый коричневый смокинг. Он был, несомненно, самым красивым из обитателей дома.

Черныш вел себя совершенно спокойно. Когда стало ясно, что кровь не прольется, Пурли спросил:

— Вы знаете эту собаку, мистер Шеффи?