Верное сердце

Константин Воробьев| опубликовано в номере №743, май 1958
  • В закладки
  • Вставить в блог

Январь 1944 года в Литве был стылым и вьюжным. С полей ветер сдувал снег в леса и балки, а обнаженные равнины сковывала изжелта - синяя ледяная корка. По дорогам на запад уныло двигались партии заключенных и военнопленных, густо окруженные автоматчиками. Над Каунасом по ночам высеивались чистые росинки звезд, и в городе накрепко затихала подневольная жизнь; единственным звуком в улицах были тяжкие шаги жандармов: крахх, крахх, крахх...

В одну из таких ночей Каунасский подпольный комитет комсомола получил задание Литовского южного обкома партии взорвать вражеский поезд с боеприпасами на пути Каунас - Ионава.

... В ночной студеной мгле снег всегда кажется фиолетовым. Он сухо хрустит под ногами путников, вызывая в памяти живые картинки детских зимних забав... Может, оттого комсомольцы Повилас Штарас, Альфонсас Чепонис, Владас Петраускас и Юлюс Корбутас прошли окраинными улицами города согласной и немного грустной группкой.

За городом, в стороне от дороги, в чутком молчании притаился лес. Низко над ним висел тусклый месяц посредине огромного радужного кольца.

- Холод будет, - сказал Штарас, шедший все время впереди.

Его коротковатый потертый пиджак топырился в сторону: из - под полы выпирал автомат, отчего командир группы казался кривобоким.

Голос Штараса прозвучал отрывисто и четко, но ему никто не ответил: каждый был занят своими думами. Все - таки это было удивительно: всякий раз, когда комсомольцы покидали город, из сердца каждого исчезала гнетущая тяжесть сознания неволи. Нет, в поле, да еще на виду леса, мир казался иным, чем в тесных улицах города. За Каунасом было необъятное небо и даль, заполненная упрямой неугасающей жизнью. Вот и теперь где - то в хуторке призывно и тонко лаял озябший щенок, заливисто пел петух...

Следом за Штарасом шел Альфонсас Чепонис. Ему было неуютно в кожаном пальто и полуботинках; куски тола, похожего на банное мыло, оттягивали карманы, а висевший на груди автомат источал на холоде горьковато - острый, неприятный запах.

- Черт бы побрал эту тыловую войну! - не выдержал Чепонис.

- Ты что? - обернулся Штарас.

- Замерзаю, - отозвался Альфонсас и, разбежавшись, с ходу налетел на Штараса, пнул его между лопаток набрякшим кулаком. Штарас упал в снег, пружинисто поднялся на ноги и ловко зажал под мышкой голову Альфонсаса. На них навалились Петраускас и Корбутас, и началась согревающая тело борьба. Обычно так делают зимой солдаты между учебными занятиями на плацу.

- У тебя же взрывчатка в карманах! - крикнул Штарас.

Ступая на носки и раскинув руки, словно балерина, Чепонис отскочил к краю дороги и скатился в кювет.

- А разве она сама по себе... тоже может? - шепотом спросил он оттуда. - Взрыватели же у меня лежат отдельно...

- Я пошутил, - сказал Штарас. Он верно разгадал маневр Чепониса: в случае взрыва тола избавить друзей от опасности. - Я пошутил, - виновато повторил Штарас и вдруг построжел в голосе: - Ну вот что, товарищи.

Пошли! Сейчас без трех минут пять, а поезд должен пройти в полседьмого.

- А может, покурим? - предложил Корбутас. - У меня пачка «Регаты» есть.

Курили, присев на корточки и запрятав папиросы в рукава. Чепонис невесело, с длинными паузами проговорил:

- Ненавижу страх... У трусливого человека душа похожа на крысу - злая, несильная и гадкая!

Он поднялся с корточек и, подставив лицо ветру, открыто и глубоко затянулся папиросой. Штарас рывком выхватил папиросу изо рта друга.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены