– Коротков, что вы можете сказать на сей счет?

– Никаких записок не было, ничего Перфильев не приказывал, все наоборот. Казалинский через меня передавал ему, что для кого сделать.

– Следовательно, фактическим организатором и руководителем вашей группы является Казалинский?

– Да.

– Гад ползучий, – сказал сквозь зубы Казалинский, посмотрев с прищуром на Короткова.

– Ведите себя прилично, – сделал ему замечание Ковалев. – Вы не на базаре.

– Скажите, Коротков, не выражал ли Перфильев желания прекратить все эти преступные сделки?

Коротков подумал немного.

– В прошлом году, осенью, был у меня с ним разговор. Позвонил мне ночью, попросил зайти. Лены не было, ездила в Москву. Трясся весь. Баста, говорит, пора кончать, выхожу из компании. Велел передать Казалинскому, что больше между ними ничего нет. Я передал.

– Как реагировал Казалинский?

– Скажи, говорит, этому слюнтяю, что поздно хватился. Он у меня, говорит, в кармане.

– И Перфильев раздумал? Испугался?

– Да.

– В дальнейшем он не возвращался к этой мысли?

– Нет.

– Но во время пикника вы старались от чего-то его отговорить. При этом было произнесено слово «конфискация». Объясните, пожалуйста.

Казалинский сидел, словно окаменев, и исподлобья глядел на Короткова. Тот тоже поглядел на него, отвернулся и. помолчав, произнес задумчиво:

– Это была совсем другая мысль.

– А именно? Уточните, прошу вас.

– Александр Антонович решил идти с повинной.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.