Север – чародей

Иван Шесталов| опубликовано в номере №1188, ноябрь 1976
  • В закладки
  • Вставить в блог

« – Э-ге-гей! О-о-ой! Э-ге-гей! Олени! Олени! Они снежной лавиной спускаются с лысого холма. О, сколько их, рогатых, безрогих, белых, как снег, и серых, как мох, пятнистых, как летняя тундра! Медный диск солнца жмется к земле, ежится, будто тоже мерзнет. Точно раскаленными металлическими щетками прижигает лицо: так щиплет мороз. Меднолицый мороз тундры.

Куда ни глянь, кругом снег. На его белом фоне резко вырисовываются чумы. Над чумами дымки. Они стоят живыми столбами, упираясь в небо. Небо утонуло в снежной дали. Небо и снег. Ничего, кроме снега. Снежная пустыня.

А оленевод, кажется, и не чувствует холода. Он летит на своих легких нартах прямо к нам, участникам семинара молодых писателей пяти национальных округов Севера. И, как положено в тундре, знакомится со всеми за руки и приглашает в "свой чум.

Чум. Древнее жилище оленеводов. Посреди краснощекая печь. Жарко. А на улице мороз за пятьдесят градусов. Рвется он в чум сквозь шкуры, лежащие на шестах, да не одолеть ему оленьего меха.

Тепло чума мне знакомо. Память возвращает в то морозное утро детства, когда приехал я на каникулы к тете Акулине, жене оленевода, вечной кочевнице.

Звезды падали, звенели,

Крался луч луны.

Ах, какие в той постели

Виделись мне сны!

Светит яркое-яркое солнышко. А я купаюсь в ледяной воде. По спине скользят холодные струи. Теплый песочек совсем близко. Еще одно усилие – и я на берегу. Еще одно усилие – и опять со мною тепло. Я барахтаюсь. Я просыпаюсь...

Лежу на мягкой оленьей шкуре, во рту ощущаю оленью шерсть – я укрыт теплой шубой. Над головой серый сумрак – это тоже шкура, гладкая, посеревшая от времени. Рассматриваю ее: она наклонно убегает от моих глаз, все выше и выше... Наверху вижу синий узор – это на связанные черные жерди наброшен лоскуток синего неба. Где я? Я в чуме.

«Зиуз, зиуз, зиуз», – звенит в ушах; звенит на улице. Что это такое? Это звенит мороз: олени, наверно, подошли к чуму, под их копытами поет снег. Это новая для меня, родившегося в деревянном доме, песня. И эта оленья песня будет для меня, таежника, началом познания Янкылма – ледяной земли – Тундры.

Тундра, тундра, край родной

Отогретый всей страной.

Эта песня – о тебе,

О большой твоей судьбе.

Эта песня – наша дума:

Встало солнце – пала тьма,

Мы сворачиваем чумы,

Строим новые дома.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 9-м номере читайте об Александре Беляеве - первом советском писателе, полностью посвятившим себя научной фантастике, об Анне Вырубовой - любимой фрейлине  и   ближайшей подруге императрицы Александры Федоровны, о жизни и творчестве талантливейшего советского актера Михаила Глузского,  о режиссере, которого порой называют самым влиятельным мастером экрана в истории кино -  Акире Куросаве,  окончание детектива Андрея Дышева «Жизнь на кончиках пальцев».  и многое другое.



Виджет Архива Смены