Риск ради здравого смысла

Михаил Бриман| опубликовано в номере №1453, декабрь 1987
  • В закладки
  • Вставить в блог

Александр Кузнецов: «Мы должны использовать любую возможность, чтобы побудить рабочих думать, решать, творить»

Когда мы встретились в первый раз? Кажется, в семьдесят девятом. Может быть, годом позже. Как бы там ни было, задолго до XXVII съезда партии. Я готовил тогда корреспонденцию о цеховых столовых. На Красноярском металлургическом заводе имени В. И. Ленина — КраМЗе — каждая оказалась не только удобной и «быстрой», но и со своим лицом. Проектировали их творческие группы рабочих и инженеров, созданные в этих цехах. Под защищенный принародно проект дирекция находила необходимые материалы и оборудование. Строили тоже сами.

— А почему не пригласили специалистов, — спросил я директора завода, — дизайнеров, к примеру?

Александр Николаевич Кузнецов бросил на меня оценивающий взгляд, будто решая, стоит ли углубляться в эту тему. Словно забыв о вопросе, вдруг заговорил о себе. О том, что в наше время получить работу, требующую от человека всего данного ему природой и образованием, — редкое счастье. А директор современного завода — именно такая работа. Вот только людей, достойных ее, куда больше, чем директорских кабинетов. Поэтому мы в долгу перед теми, кому повезло меньше. Особенно перед рабочими, на долю которых еще достается слишком много тяжелого, однообразного труда. И надо использовать любую возможность, чтобы побудить их думать, решать, творить. Столовые по собственным проектам — одна из таких возможностей. Просто ее надо было увидеть... Позже он не раз возвращался к мысли о том, что ему повезло. И даже пытался доказать это. В тридцать один год — начальник производства Каменск-Уральского металлургического завода. В тридцать три — главный инженер большого строящегося завода в Белой Калитве. Это спустя всего пять лет после Уральского политехнического института, который он окончил в 1951-м. И в главных инженерах не пересидел. В 1966-м был назначен директором строящегося завода в Красноярске. Завода, который в перспективе должен был стать самым большим в отрасли. Той, что обеспечивает алюминиевыми сплавами и изделиями из крылатого металла нашу авиационную и космическую промышленность.

Я уже почти поверил, что Кузнецову всю жизнь просто везло, не расскажи Александр Николаевич одну из историй своей военной молодости. Рассказал как о забавном случае, как иллюстрацию той мысли, что в критических ситуациях в человеке вдруг могут проявиться способности, о которых он никогда не подозревал.

...В марте сорок второго лейтенант Кузнецов, только что выписавшийся после ранения из госпиталя, был вызван в штаб армии. В тыл противника планировалось забросить несколько рейдовых групп, и одну из них предложили возглавить лейтенанту. Впрочем, дело это абсолютно добровольное. Лейтенант может отказаться, тем более он только что из госпиталя. Но лейтенант не думал отказываться. Более того, он чувствовал себя польщенным, что выбор пал именно на него, двадцатилетнего комсомольца.

Сплошной линии окопов в то время на Калининском фронте не было. И представлялось, что переход на ту сторону не составит труда. Тем более что проводить группы должен был знаменитый на весь фронт дед Симон, который к этому времени уже успел забросить в тыл противника не одну группу разведчиков и партизан.

Однако немцы постоянно совершенствовали систему опорных пунктов, все более тщательно следили за возможными «окнами», и две попытки перейти линию фронта оказались безуспешными. Третья едва не кончилась трагически. Проплутав всю ночь, дед Симон вдруг заявил, что заблудился и даже дороги назад не знает.

Встретить рассвет на нейтральной полосе, под самым носом у немцев, означало верную смерть. А дорогу назад никто не знал. От Кузнецова же помощи ждали меньше всего. Его группа была замыкающей, ползла за другими, и уж ему-то дорогу запоминать было вовсе ни к чему.

— И вдруг, — рассказывал Александр Николаевич, — не знаю, почему и как, весь пройденный путь проявился перед моими глазами, как фотобумага в проявителе. Я видел каждую ложбинку, каждый кустик. И тут же услышал самого себя: «Я знаю дорогу. Следуйте за мной!» И голос слышу твердый, уверенный. Даже не удивился, что пять командиров других групп — капитаны и майоры — тут же поверили мне и подчинились. И представляете, вывел ребят точно к тому же месту на передовой, от которого начали движение. Ну а на следующую ночь дед Симон все-таки нашел дорогу. И мы несколько месяцев действовали в тылу у немцев...

Он рассказал эту историю, как загадочную, до сих пор ему не совсем понятную, приглашая удивиться неожиданному в человеке. А я, слушая его, думал, какая душевная сила должна была таиться в молоденьком лейтенанте, чтобы в присутствии более опытных и старших по званию командиров взять всю ответственность на себя. Нет, в человеке, чтобы ему «повезло», должно быть нечто достойное такого везения. Дырявому парусу и попутный ветер — слабая подмога.

В тот раз я и спросил его, насколько директорская должность предполагает способность к личному риску. Он пожал плечами.

В принципе все важные решения предварительно обсуждаются коллективом компетентных людей, поэтому риск директора, за которым последнее слово, как правило, невелик. Жизнь, однако, создает ситуации, при которых, если не хочешь, чтобы страдало дело, надо рисковать, ни с кем не советуясь. Когда завод одновременно с производством стал развивать непроизводственную сферу, обнаружилось, что никто идти в эту сферу не хочет. Районный коэффициент на ее работников не распространяется. Вместе с тем именно от них зависит быт людей, сбережение того, что строилось с таким трудом, завозимого оборудования. Где-то в верхних инстанциях, экономя тысячи, согласны были терять миллионы. И он, Кузнецов, вопреки всем правилам и инструкциям приказал бухгалтерии выплачивать районный коэффициент всем работникам завода без исключения.

Ему и на этот раз повезло. Через полгода, еще до того, как спохватились ревизоры, наверху ошибку исправили.

— Не могу терпеть, когда по чьему-то недомыслию попирается здравый смысл, — прокомментировал он этот свой шаг.

Увы, едва ли не все годы его директорства руководствоваться здравым смыслом означало рисковать. Остаточный принцип планирования строительства объектов социальной инфраструктуры, как это оценил XXVII съезд партии, тоже был вопреки здравому смыслу. Но сколько директоров заводов, его коллег, понимая это, так и не посмели рискнуть. А он знал, что без развитого социально-культурного заводского комплекса стабильный коллектив не создать, рабочих, особенно молодых, не удержать. Именно в те годы он построил столько всего, что, перечисляя, непременно что-нибудь забудешь. Пять спортивных залов под одной крышей, а под другой — четыре теннисных корта, крытый ледовый стадион для хоккея с шайбой, плавательный бассейн с четырьмя 50-метровыми дорожками. Свои Дом быта, поликлиника, профилакторий, база отдыха на берегу Красноярского моря и пансионат на берегу Черного. Уникальный Дворец культуры, названный Дворцом труда, — гордость и достопримечательность Красноярска. Что еще? Прошлой зимой сдан в эксплуатацию крытый конный манеж с двадцатью лошадьми самых изысканных пород. Свыше ста детей работников завода учатся здесь верховой езде.

Не менее важно и то, что все объекты строили сами заводчане. И я еще скажу об этом. А пока еще раз о том, чего это стоило в те годы.

На XXVI съезде партии, делегатом которого был Александр Николаевич, один член правительства, представляя его другому члену правительства, сказал:

— Знакомься, это тот самый Кузнецов, который построил все, что запрещалось строить, и не получил даже выговора...

Вот такое было время. Правда, время было и такое, что Звезда Героя Труда могла бы его защитить. Вот только Героя он получил уже после того, как все главное построил.

И сейчас он, похоже, испытывает едва ли не равное удовольствие от того, что и дело сделал и от наказания ушел. Другие за подобные вещи — при выговорах, как при медалях, а он и от бабушки ушел, и от дедушки ушел. И очень похож на мальчишку, когда рассказывает о том эпизоде на съезде. Он вообще в свои «за шестьдесят» все еще похож на мальчишку — легкой, худенькой фигурой, легко загорающимися глазами, которые каждого нового человека встречают с неизменным любопытством: а что в тебе есть, человече, что нового, неизвестного ты расскажешь, каков твой самый сокровенный секрет?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте об удивительном человеке, писателе ученом, враче, авторе великолепной хроники «Пушкин в жизни» Викентии Вересаеве, о невероятном русском художнике из далекой глубинки Григории Николаевиче Журавлеве, об основоположнице теории русского классического балета Агриппине  Вагановой, о «крае  летающих собак» - архипелаге Едей-Я, о крупнейшей в Европе Полотняно-Заводской бумажной мануфактуре, основанной еще при Петре I, новый детектив Андрея Дышева «Бухта Дьявола» и многое другое.



Виджет Архива Смены