Эндрью Харбен взглянул на нее торжествующе.
- Затем, что теперь я всегда смогу отыскать этот рай! Мы его оберем как следует, Ньгома, и потом весело будем проводить время, ты и я!
Он крепко сжал ее в объятиях и поцеловал - грубая печать собственности и победы. Когда он отпустил ее, внезапно позади них раздался сердитый, зычный голос, звавший Ньгому.
- Ступай к лодке и жди меня там! - коротко отдал распоряжение Эндрью Харбен, повернулся и пошел на голос.
Двое мужчин встретились при свете костра на открытой площадке.
- Ты? - рявкнул О'Райэн, изумленный до крайности.
- Я пришел, чтобы сразиться с тобой, - сказал Эндрью Харбен.
- Хочешь покончить самоубийством?
- Хочу разрешить с тобой спор. Это верно, О'Райэн, что я явился сюда, чтобы отыскать твое сокровище. Теперь оно мое, и я не намерен делить его с кем бы то ни было!
Кровлей служила им обширная тропическая ночь, рингом - взморье, и когда они наконец сошлись, только прибой на рифе рукоплескал им: ни одна живая душа не видела борьбы между Джимом О'Райэном и Эндрью Харбе - ном, разыгравшейся из - за пурпурной райской птицы на том не отмеченном на карте острове в проливе Джайлоло.
Борьба была быстрая и жаркая, как циклон. Эндрью Харбен не отскочил в сторону, когда на него ринулся противник, он только уклонился от удара кулаком, нырнул у О'Райэна под руками, и они сцепились. Крепко сжимая друг друга, они клубком свалились наземь. И тут Эндрью Харбену открылась возможность применить те приемы, которым он с таким усердием обучался на лиане в овраге, он пускал в ход только ребро ладони, которым ударял, как шпагой, целясь под мышку, в сухожилие пониже уха и в нервы у предплечья. О'Райэн не знал, как уклоняться от этих разящих ударов, которые Харбен наносил с быстротой разъяренной змеи. О'Райэн извивался, как в агонии, вертелся так и сяк, пытаясь высвободить зажатую, как в тисках, кисть правой руки. Он изгибался, отклонялся назад, пока под тяжестью его же тела не хрустнула кисть.
Противники упали и снова поднялись на ноги. Правая рука О'Райэна безжизненно повисла, но он снова бросился на Харбена с остервенением, нарушая рычанием ночную тишину.
Эндрью Харбен припал на одно колено, чтобы встретить врага, и схватил его за сломанную руку. От страшной боли О'Райэн описал полукруг, рванулся было вперед, но тут же грохнулся всем своим громадным корпусом на землю, вытянулся и лежал совершенно неподвижно.
Почти в ту же минуту появилась Ньгома. Казалось, ночной мрак раздвинулся, словно портьеры, чтобы впустить ее, и вот она была здесь - тонкий светящийся столб пурпура... Тяжело дыша, с налитыми кровью глазами, Эндрью Харбен бросился с распростертыми объятиями ей навстречу, чтобы приветствовать ее, свою награду.
- Я одержал победу, Ньгома! Я победил!
Но прежде чем он успел коснуться Ньгомы, в ее руке сверкнул нож. Только инстинктивный жест помог ему оттолкнуть смерть от своей груди, но блеск стали не был так страшен, как взрыв ее горя. Она метнулась мимо Эндрью Харбена и повалилась на вытянувшееся во всю длину тело Джима О'Райэна.
- Ты убил его! Убил хозяина! Ах, убей меня!... Убей и меня!
Она обняла своего хозяина, бормоча какие - то несвязные слова нежности и любви, гладила его большую голову, выражая свою преданность и печаль.
- Что такое? Что случилось с тобой? - бормотал Эндрью Харбен, бессознательно повторяя слова Джима О'Райэна.
Лицо Ньгомы исказил гнев.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.