— Это не они. Тебе можно довериться, Оливье. Больше Друзей у меня в полиции нет. Шнелль и Губач пытались меня прикончить. Но вышло наоборот. Теперь я в твоих руках, Оливье.
Он усмехнулся.
— Их никто не пожалеет, Ано. А что дальше?
— Мы едем с этой машиной. Туда, откуда они выходят.
— Вам не пройти. Воздушный заслон.
— Знаю. — Я поднялся в кабину и крикнул в темноту: — Ты замещаешь меня до завтра! Пока никому ни слова.
Ответа я не услышал. Мартин уже нажал ручной стартер. Дверца захлопнулась, и машина ровно и бесшумно свернула к голубым, а сейчас темно-синим протуберанцам. Они двигались нам навстречу, и вместе с ними мерцающее светлое пятнышко, как дверь в сказочную запретную комнату.
— Фиолетовое пятно, — прошептал Зернов. Наша черная бесшумная махина прошла сквозь лиловый туман, и по глазам ударил выплеснувшийся из ночи день.
Но свет был красный, почти розовый, свет утренней зари, когда еще не взошедшее солнце разливает багрянец по небу. Он окружал нас туманным куполом, вызывая смутно знакомые воспоминания. Машина остановилась сама, и дверцы распахнулись, как бы приглашая нас выйти. Мы выскочили один за другим и даже не заметили, как и куда исчез доставивший нас экипаж. Он просто растаял, оставив нас посреди розового купола.
Я оглянулся: фиолетовая пленка, тугая и непрозрачная, медленно затягивала отверстие в куполе, словно лепестки диафрагмы объектив фотокамеры. А потом и .она исчезла, растаяв в красноватом тумане.
Я шагнул вперед и протянул руну. Пальцы встретили что-то мягкое, но упругое, как резина.
— Фокусы из Сэнд-сити, — пренебрежительно сказал Мартин, повторив мой жест, и тут же наполовину исчез в «стене», как пловец на спине в стоячем пруду.
— Осторожно! — предупредил Зернов.
— А зачем осторожничать? — весело отозвался Мартин и не закончил. Нелепо взмахнув руками, он провалился сквозь «стену». Не раздумывая, мы бросились за ним.
Было похоже на прыжок в воду: так же сдавила тело влажная тугая среда, так же захватило дыхание, закололо в ушах. А затем малиновое желе вытолкнуло меня, как пробку, чьи-то сильные руки подхватили, и я уткнулся в серый мундир Гартина. Секундой позже Зернов тоже возник, как знаменитый герой рассказа Марселя Эме о «человеке, проходящем сквозь стены».
— Занятный трюк, — засмеялся он и снова пропал в малиновой гуще.
— Уплотненный воздух? — спросил Мартин.
— Не обязательно воздух. Скорей всего газ или коллоид без запаха. Может быть, тот, который они использовали при моделировании крупных объектов городов или заводов.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.