Верочка пришла минут через двадцать. Раскрыла сумочку, разложила на уголке стола словари и негромко спросила:
- Вы уже читали этот текст?/
... Слава читал текст, переводил, по десять раз повторял языколомные слова, слушал указания Верочки, пил чай, который вскипятила Зина, и про себя удивлялся, что у совершенно незнакомых девчат так вот, сразу, он стал своим.
Потом в общежитии стало шумно: кончилась смена на заводе. Пришли еще двое ребят, и снова Зина побежала на кухню с чайником. Один парень переоделся и ушел. Другой, медлительный крепыш, тихонько тронул Виктора за плечо:
- Вить, будем сегодня приспособление вычислять?
- Мы, понимаешь, готовимся, - виновато проговорил Виктор. - Генка придет, посчитает.
- Да он теперь до ночи не заявится.
- Такой балбес! - покачала головой Зина.
- Придет, - сказал Виктор. - Вон галстук висит. Действительно, Генка скоро пришел. Ему было лет семнадцать, волосы светлые, курчавые, улыбка от уха до уха.
- А ну иди сюда, - сказала Зина. - Будешь считать приспособление.
Генка руками развел:
- Зинок, сегодня - никак. Чрезвычайные обстоятельства! Вить, я возьму курточку?
Виктор нахмурился.
- Мы же условились - сегодня посчитаешь. Не мог, что ли, на завтра договориться?
Генка сел на кровать.
- Эх, братцы!... Разве от меня зависит?
- Какой же ты парень после этого? - с презрением сказала Зина. - Не можешь поставить на своем. Она же первая не будет тебя уважать.
- Дурак ты, Генка, - подытожил один из ребят.
- А что делать-то? - вздохнул Генка. Зина предложила:
- Приведи ее сюда. Пусть посидит пока.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.