Узнав о падении Рымаря, друзья не поинтересовались подробностями: ни тем, какому танцу хочет научиться презренный: венгерке или па-де-паливеру, ни тем, сколько времени рассчитывает посвятить несчастный пластическому искусству. Для них была существенна только моральная, а не техническая сторона события.
Разговор о Рымаре начался в полумраке того вечернего часа, когда над койками общежития вспархивают и словно трепещут крыльями самые задушевные слова.
Снабженец из ОРС взял Рымаря под защиту.
- Вопрос исчерпан, - сказал он не без удовольствия. - Этот чудак долго ограничивал себя. Теперь его потянуло на танцульку. Вы и не знаете, ребята, сколько в танцах удобных поводов для знакомства.
Речь снабженца была принята холодно. Всем стало как - то неловко от того, что Алешу Рымаря защищает этот шикарный щеголь, уважение к которому исчезло с тех пор, как стало известно, что он чистит зубы и парусиновые туфли одной щеткой. А механика любили и уважали. Всем хотелось как - нибудь выгородить его. И снисходительный добряк - заводский проектировщик - сказал:
- Я не верю, товарищи, что Рымарь, как какой - нибудь Жоржик, обучается вальсу или мазурке. Есть, знаете ли, общие танцы. Под гармонь. Бывают такие люди - затейники. Они собирают в парке хоровод. Под их команду ребята топчут ногами землю и поют.
- Нечего тут заливать, - вскипел вдруг лучший друг Алеши, - прораб с постройки. - Нечего заливать, - повторил он запальчиво. - Прохлопали мы Алешу! Не заметили вовремя червоточинки! Танцует теперь, проклятый! Ногами ударяет! Небось, и до фокстрота недалеко...
До фокстрота оставалось, действительно, только пять минут. Через пять минут в школе начинался урок западного танца.
Совсем не ради потворства грубым инстинктам взял партнершу за талию Алеша Рымарь. И не из - за какой - нибудь легкомысленной девушки, чтобы обольстить ее на вечерушке, стал Рымарь в хитросплетенную позицию па - де - катра.
Наоборот, это был героический и самоотверженный поступок - приход Рымаря в школу танца. И дело тут не в том, что застенчивость и неловкая угловатость Алеши причиняли ему несказанные мучения в воздушном повороте вальса, в стремительном беге мазурки.
Нужно вернуться несколько назад, чтобы понять страдания молодого ударника и раздвоенность его чувств на танцевальной площадке.
Он был не один. Эти люди переставали умываться, оглядываться на закат. Тот, кто не щадил сил в эти годы, казался многим героем, и никто не посмел бы бросить ему слово упрека.
Таким вырос и Рымарь. Штурм на его заводе рождал в нем ярость азарта.
И однажды парторг вызвал Рымаря на душевный разговор.
- Умеешь ли ты отдыхать, Алеша? - спросил парторг механика. - Читал, что Калиныч днепропетровскому комсомолу докладывал? Беречь себя надо для будущего; сердце беречь, желудок, спину надо держать прямой...
Механик смутился. Он вспомнил обычное свое бегство от отдыха: в кабинет текущей политики, на коллективную читку. Рымарь покачал головой. Нет, он никогда не задумывался об отдыхе.
- Что это, - подумал он в тот вечер, - что это за общественная сила, которая следит за моим отдыхом? Кому это важно, чтобы я смеялся побольше и чтобы валялся на траве? И есть ли такая трава, на которой позволено валяться?..
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.