Все проходило у нас без неожиданностей. Галина Леонидовна, надо отдать ей должное, подбадривала нас: дескать, вы не стесняйтесь, будьте активными. Но те вопросы, которые я мог бы задать, задавала либо сама судья, либо прокурор или адвокат, или же мне и так было все ясно. А спрашивать, лишь бы спросить, говорить, лишь бы сказать, – не в моих правилах.
Люба на заседаниях тоже молчала. Зато, когда мы удалялись на перерыв, ее прорывало:
– А почему они разошлись? А у кого ребенок был? А куда ворованное дели?
– Люба, – говорила Галина Леонидовна, – вы же судья. Бы имеете, право задать эти вопросы во время заседания.
– Да ну, скажете тоже, судья, – отмахивалась Люба и отчаянно краснела.
А потом этот иск... иск Алексея Шутова к мединституту о восстановлении на работе. И вот теперь я думаю, думаю и думаю: выполнил ли я тогда высокую миссию судьи? Да что судьи? Выполнил ли долг честного человека?..
На другой день после встречи с Шутовым в подземном переходе я отправился в суд, взял два тома: один тощий в желтой папке – гражданское дело и потолще в серой папке – уголовное дело, возбужденное против Шутова и прекращенное за отсутствием состава преступления.
На последней странице гражданского дела прочитал: «Кандидат медицинских наук А. Г. Шутов уволен по пункту 3 статьи 254 Кодекса законов о труде РСФСР – за аморальный поступок, несовместимый с выполнением воспитательных функций. Приказ об увольнении был издан после публикации в областной газете «Знамя труда» фельетона под названием «Шалости доктора». А.Г.Шутов с опровержением порочащих его сведений в суд не обращался. В деле имеется решение месткома профсоюза, давшего согласие на увольнение А. Г. Шутова».
Итак, непосредственным поводом к увольнению Шутова послужила публикация в газете. Она тоже была подшита в деле.
«В отдельном зале ресторана «Золотой колос» гуляли чинно и благородно. Наука гуляла. Обмывалась диссертация новоиспеченного кандидата С...»
Так начинался фельетон «Шалости доктора». Потом шло подробное описание тостов, перемежающееся сентенциями типа: «Медицина принимала тот самый «зеленый змий», который она кляла и клянет в своих лекциях и беседах. И принимала не без удовольствия...»
К концу застолья, как было сказано в фельетоне, появился Шутов. Он опрокинул три «штрафных», не закусывая.
« – Ты же за рулем, Шутов, – сказала ярко накрашенная девица, сменившая несколько часов назад стерильно белый халат медика на платье со смелым декольте.
– Я, Галочка, всегда за рулем, – ответил Шутов, опрокидывая четвертую рюмку, и пригласил: – Карета подана. Ну, друзья, на посошок, на счастливую дорогу!»
Дальше шло описание финала попойки: «Кадровый рабочий Зиновьев после смены шел домой. Недалеко от рынка он вдруг услышал сзади рев машины. Не успел он оглянуться, как получил сильный удар в бедро, его подбросило и откинуло к дому. «Негодяй, уйдет», – подумал рабочий и потерял сознание.
«Негодяй» не ушел. За лихачом уже гнались. Гнались дружинники из оперативного автопатруля во главе с активистом Николаем Зубцовым. Когда машину загнали в тупик и вытащили пьяного водителя, удивлению дружинников не было предела. Человека сбил... врач! Кандидат медицинских наук Шутов. Доктор, презревший свой долг, свою честь, запятнавший белый халат целителя!»
Никаких несоответствий в фельетоне я не обнаружил. Хотя одно место покоробило – то, где автор упрекает одну из участниц банкета: она-де сменила белый медицинский халат на декольтированное платье. «Да в чем же ей в ресторан-то – в халате, что ли, идти?» – подумал я.
Дальше в деле были подшиты всякие обязательные бумаги: вызовы, справки, квитанции. А вот и протокол допроса главного «обвинителя» – старшего автопатруля, задержавшего Шутова после того, как был сбит человек, – Николая Зубцова.
Зубцов. Примерно в 23 часа мы проезжали около ресторана «Золотой колос». Шел мокрый снег. Я сидел рядом с водителем. Вдруг вижу – от ресторана отъезжают «Жигули». Даю светящимся жезлом сигнал остановиться. Ни в какую...
Судья. Может, водитель не видел вашего сигнала?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.