Прокуратура, как ей и положено, взяла себя в руки первой.
— Вот что, коллеги... — Следователь, употребив любимое выражение Гурова, мягко улыбнулся ему. — Если мы окончательно разругаемся, даже перегрызем друг другу горло, положение не изменится.
Они, как обычно, собрались в кабинете Серова. Следователь сидел сбоку у стены. Лева без пиджака и галстука бесцельно болтался по кабинету.
— Нельзя ли без вступлений, уважаемый Николай Олегович, — елейным голосом произнес Серов.
— Борис, я и сказал без вступлений. Хватит! Подведем итоги, какие есть.
Гуров сел в дальнем углу, стал изучать покрытый лаком паркет.
— Мы остановились на Усольцеве. Может, мы ошибаемся, но другого у нас нет. — Фирсов вздохнул. — Имеем: ужинал в ресторане, взял ключи от машины. В двадцать два часа в трехстах метрах от места преступления стояли голубые «Жигули», третья модель, под зеркалом висела игрушка, якобы плюшевая обезьянка. Похожая машина, я подчеркиваю, только похожая, принадлежит гражданину Гутлину. Из машины вышел мужчина спортивного телосложения в возрасте примерно тридцати лет, на нем светлый пиджак с двумя разрезами. Похожий пиджак был в тот вечер на Усольцеве.
— Благодарим за информацию, — пробормотал Серов.
Фирсов не обратил на бормотание ни малейшего внимания.
— Располагая такими фактами, мне бессмысленно, точнее, нельзя вызывать и передопрашивать подозреваемого. Я ничего не добьюсь, а он поймет, убедится окончательно, что мы безоружны. Ваши люди ищут свидетелей. Каких? Свидетелей чего? Допустим, неожиданно найдется человек, который видел Усольцева рядом с домом, допустим, видел, как Усольцев вошел в подъезд. Свидетель скажет «да», Усольцев скажет «нет», и я протоколы подошью в дело. Прямых да и косвенных доказательств вины подозреваемого не существует в природе. Мы заставляем людей искать несуществующее.
— У них такая работа, — не выдержал Серов.
— Когда доказательств нет, их необходимо создать, — сказал Гуров.
— Не понял! — Следователь даже встал, смотрел возмущенно. — Я вас не понял, товарищ старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска. Как создать то, чего нет?
— Путь у нас один. Необходимо добиться признания Усольцева. Я, как вы догадываетесь, слышал, — Гуров вежливо поклонился следователю, — что признание вины не является ее доказательством. И мне об этом не бабушка рассказывала.
Серов быстро взглянул на Фирсова, сделал знак: мол, молчи, дорогой, терпи.
— Преступление сложно сконструировано. Получив признание Усольцева, мы пройдем с ним по всей конструкции, зафиксируем факты, которые, кроме преступника, знать никто не может. Таким образом, сделав полный круг, мы получим неопровержимые доказательства. И если в суде Усольцев свои показания возьмет назад, никакого значения это иметь не будет. Пустячный вопрос: как получить признание подозреваемого? Арест и содержание в холодной, темной камере я, разумеется, не предлагаю.
Гуров взглянул на следователя. Неожиданно Николай Олегович, серьезный, сухой человек, приложил большой палец к кончику носа, растопырил пальцы и сделал Гурову такой «нос», что все рассмеялись. Атмосфера окончательно разрядилась.
— У меня есть идея, — сказал Гуров. — Вы, конечно, давно заметили, что я немного фантазер и авантюрист?
— Заметили. — Фирсов кивнул.
— Ну, Лева, — Серов махнул рукой, — вперед!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Антон Куманьков. Портреты детдомовцев
Силуэты
Премий Ленинского комсомола недавно удостоены директора лучших детских домов страны