На воздушном шаре в век ракет

В Белоцерковский| опубликовано в номере №815, май 1961
  • В закладки
  • Вставить в блог

Земля начинает «расти» . Становится заметным и наше движение над ней, словно бы скорость полета возрастает.

Делаю последнюю затяжку кислорода «на память» и отстегиваю шланг от куртки. Трофимов тщательно закручивает вентили на баллонах.

Впереди по горизонту все шире разливается синева Рыбинского моря. Перед ним вырисовывается большой лесной массив. Нас несет на него.

Пролетаем над какой-то речкой. На берегу - большое село. Семин последний раз смотрит на карту. Река Сыть. Село Красное.

- Передай: посадка в районе Красного - и убирай антенну! - говорит он.

Лес приближается, а до земли еще метров пятьсот.

- Если будем садиться на лес, не пугайтесь! - говорит Семин. - Наваливайтесь спиной на борт посильнее, и все будет в порядке.

Посадка на лес, как я знаю, не очень-то рекомендуется. Но за лесом Рыбинское море-Глаголев, видимо, не очень надеясь на «порядок», берет свое детище - серебристый ящичек - в руки, а меня просит подержать и по возможности сохранить при посадке в целости проволочную мельницу термометра. Одна рука у меня теперь занята, и я чувствую себя от этого наполовину беспомощным, но ничего не поделаешь: надо помочь.

- Гайдроп! - командует Семин.

Трофимов вынимает нож и одним ударом перерубает веревку, удерживающую гайдроп. Он тяжело уходит вниз. Корзина колеблется. Я оборачиваюсь и смотрю назад.

Гайдроп, как большая змея, гонится за нами. Он волнисто изгибается на верхушках елей.

И тут начинается! Мы вдруг резко идем вниз. Я отчетливо вижу две вершины. Они, словно отделившись от своих собратьев, поднимаются нам навстречу. Они приближаются, растут, и нет никакого сомнения, что мы врежемся сейчас именно в них.

- Держись! - кричит Трофимов.

Мягкий удар. Треск раздираемых веток. Вершина гнется. Мы соскакиваем с нее и ударяемся о вторую. Еловые лапы лезут в корзину. Мы садимся на дно корзины. Мы очень верим сейчас в ее прочность!

Вдруг, с треском продравшись сквозь ветви, мы снова высоко взмываем над лесом. На душе становится легче: в воздухе я теперь чувствую себя безопаснее. Но садиться все-таки когда-то надо. И, по-видимому, в лес: за лесом вода.

Впереди показывается поляна. Семин вновь открывает клапан. Поляна приближается. Но в конце ее огромная осина. Осина надвигается на нас. Снова удар и треск, и сучья сыплются, лезут в корзину. Корзина скрипит, и вдруг - тишина... Я поднимаю голову. Оболочка стоит над нами около верхушки дерева! Стропы перепутались с ветвями.

«Сели!» - проносится у меня в голове. И вдруг я чувствую, что корзина снова начинает подниматься! Оболочка хлопает и рвется вверх. Семин буквально висит на клапанной веревке, а мы с ожесточением цепляемся за ветви. Взлетать еще раз у нас уже нет никакого желания! Но оболочка наконец успокаивается, и мы прочно утверждаемся на земле. Однако, когда я берусь за стропы, чтобы вылезть из корзины, Трофимов хватает меня за руку.

- Назад! - кричит он. - Вы хотите, чтобы мы улетели?!

И до меня доходит весь трагикомизм нашего положения: мы не можем покинуть корзину! Стоит только одному из нас вылезти из нее, как остальные трое сейчас же улетят. Шутка ли сказать, убавится сразу килограммов девяносто «балласта» !

- Что же будем делать? - беспомощно спрашиваю я Семина.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о необычной судьбе кавалерист-девицы Надежды Дуровой, одной из немногих женщин, еще в XIX веке для достижения своей цели позволивших себе обрезать волосы и переодеться в мужское платье, о русском государственном  деятеле,  литераторе,  историке, мемуаристе, близком друге Пушкина Петре Андреевиче Вяземском, о жизни и творчестве Сергея Довлатова, беседу с Николаем Дроздовым, окончание романа Анны и Сергея Литвиновых «Вижу вас из облаков» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Календарь героизма

Рассказ летчика Владимира Казакова