На белой простыне экрана

  • В закладки
  • Вставить в блог

Быть может, автор музыкальных номеров позволил себе вольность в стиле Аллы Пугачевой, панибратски обращающейся с сонетами Шекспира и любовной лирикой Мандельштама? Нет, никаких хрипловатых, со сдавленными придыханиями «Я тебя хочу» не накладывалось на «вкусный» рисунок бас-гитары и меткие вскрики гитары-соло. Никаких пассов «а-ля Алла» группа худсовету не представила. И музыканты не стремились достигнуть эрот-эффекта сладострастными стонами или пугающе многозначительными паузами после строк типа «Я научу тебя летать», допускающих двоякое толкование. Просто аранжировка пьесы «Ко мне!» и — главным образом! — прочувствованная, высокоартистическая манера пения вызвали у взрослых людей вполне определенные ассоциации. Что, впрочем, входило в задачу сочинителей. Однако они не только успешно с ней справились, но и недооценили, видимо, бдительность «блюстителей нравственности» из худсовета.

Действительно, во время исполнения стопроцентно альковной строки «Иди ко мне, когда выпадет снег» девушки равнодушными не остаются. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть «Музыкальный ринг» с этой группой. Красивый вокалист, прищурив темные очи и по-бычьи изогнув шею, обещает: «Мы не станем пить чай», — и камера беззастенчиво фиксирует блестящие глаза и нервно стиснутые пальцы растаявших слушательниц...

Но кто сказал, что искусство не должно тревожить и будоражить? (Не возбуждать похоть, а романтично волновать!) И рождать смутные, но явно расшифровываемые ассоциации? Что в этом дурного и постыдного?

Засвеченный кадр

Собственно, без этого «кадра» можно было бы обойтись. Но все же хочется кое-что повторить, не убоявшись упреков в зацикленности на двух-трех простеньких идеях.

Итак, еще раз... «Эротический» не значит «безнравственный», равно как и «производственный» не есть синоним слова «скучный». Просто делить кино надо на хорошее и бездарное. Но изобразительные средства и методика не могут быть охарактеризованы столь однозначно.

Так что все будет зависеть не от номинального жанра, а от художников. И зрителей, то есть нас с вами.

А вот что касается шума (неизбежного!) вокруг первых отечественных (или попавших на наши экраны) лент такого рода, то здесь целая сумма обстоятельств и особенностей, оценивать которые, как предпосылки для каких-либо прогнозов, можно только очень и очень осторожно.

Наверняка реакция на эти ленты будет различной, допустим, в Прибалтике и Закавказье. Не учитывать реалии национальных культур было бы ошибкой. Но и натягивать паранджу «нравственной цензуры» на кинопрокат неоправданно где бы то ни было.

Может, не так страшен черт, как его малюют?

Высказывая такое дерзкое предположение, мы отдаем отчет, какую реакцию оно может вызвать. Посему, забегая вперед, оговариваемся: мы вполне осознанно «подставляемся» под полемические контрудары. Поскольку истина рождается в спорах.

Мерой демократичности любой социальной структуры является, так сказать, степень свободы обсуждения любых проблем (в том числе и проблем культурной сферы), без скидок на аспекты, считающиеся «постыдными».

Именно считающиеся!

У нас, допустим, долгое время считалось, что конкурс красоты — крайне «неприличное, к тому же по сути своей буржуазное мероприятие». (Но лед тронулся — недавно в одной из молодежных газет опубликовано предложение председателя БММТ «Спутник» МГК ВЛКСМ Владимира Рудакова: «Наша организация могла бы стать одним из учредителей подобного конкурса... Хорошим подарком для участниц и сувениром для всех желающих мог бы стать красочный календарь с фотографиями участниц конкурса». Не правда ли, совсем недавно эта мысль выглядела где-то даже крамольно?)

...Да, без этого «кадра» можно было обойтись. Мы, право, не знали, какую линию разрабатывать. То ли оттолкнуться от пресловутых календарей с красотками. То ли — от того факта, что на всю Москву всего 5 (пять!) сексопатологов, постоянно ведущих прием населения. То ли — от «школьно-сексуальной» статистики. То ли устроить еще один мини-соцопрос, на этот раз касательно отношения к киноэротике (заодно разобравшись, отличают ли потребители кинопродукции эротику от порнографии).

Или сразу переходить к обобщениям...

Черно-белый кадр

Выводы?.. Нет, выводов мы делать не будем. Хотя бы потому, что выводы применительно к искусству, да еще и на страницах журнала, нередко приводят к оргвыводам. (Вызывают зависть люди, которые категорически знают, каким должно быть искусство.) Короче, обойдемся без категоричного резюме, согласившись с (небесспорной) мыслью о том, что каждый из нас — это уже отчасти вывод.

А сколько нас? Верно: почти триста миллионов. А сколько подписчиков у «Смены»? Верно: почти два миллиона...

Попробуем спокойно посоветоваться, поразмышлять. Про нас самих, про нашу жизнь. О том, почему, собственно, мы обратились к этой расплывчатой теме — эротика в кинематографе.

Попробуем взглянуть на эти проблемы, например, с позиций будущего. Лет этак на десять вперед и — резко оглянувшись назад. Под таким взглядом многие вещи обладают способностью как бы сжиматься, уменьшаясь в размерах, становиться «спичечной коробкой», которую очень удобно вертеть в руках, прикуривать от нее, рассматривать, трясти, прикладывать к уху, чтобы до конца оценить все ее достоинства и недостатки. Это об эротике и «быть ей или не быть» в современном кинематографе.

Попробуем, потрясем, образно говоря, эротикой около уха и прислушаемся...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте об удивительном человеке, писателе ученом, враче, авторе великолепной хроники «Пушкин в жизни» Викентии Вересаеве, о невероятном русском художнике из далекой глубинки Григории Николаевиче Журавлеве, об основоположнице теории русского классического балета Агриппине  Вагановой, о «крае  летающих собак» - архипелаге Едей-Я, о крупнейшей в Европе Полотняно-Заводской бумажной мануфактуре, основанной еще при Петре I, новый детектив Андрея Дышева «Бухта Дьявола» и многое другое.



Виджет Архива Смены