Фронт приготовился. Ждал. Все тревожней на сердце у командующего. Ставка в который раз предупреждает:
– Скоро немцы начнут. Не прозевайте!
В ночь на 5 июля, по донесению разведчиков, немецкие саперы начали скрытно разминировать минные поля. Нашим ребятам удалось захватить одного из них. «Язык» рассказал, что им вечером зачитали приказ фюрера о наступлении. Разведчики установили точно не только его день, но и час: 5 июля в 3.00.
А сейчас – 2.00.
Через час лавина огня и металла обрушится на нашу оборону. Надо упредить противника. Осталось пятьдесят минут... Осталось сорок минут... А вдруг полученные сведения ошибочны и немцы не собираются начинать наступление? Вдруг в последний момент они передумали?
Рокоссовский повернулся к представителю Ставки, заместителю Верховного Главнокомандующего Маршалу Советского Союза Жукову:
– Как быть, Георгий Константинович? Обычно быстрый на решения, Жуков на этот раз помедлил с ответом. Будь перед ним другой командующий фронтом, он, конечно, дал бы совет, твердой рукой направил действия командующего. Но перед ним был Рокоссовский. Ему он верил. Жуков сказал:
– Ты командующий фронтом, Константин Константинович, ты и решай!
Рокоссовский с благодарностью посмотрел на старого друга.
– Спасибо!
Спокойным, пожалуй, даже веселым голосом приказал командующему артиллерией:
– Открыть огонь!
Свыше тысячи орудий обрушили на врага, приготовившегося к наступлению, смертоносный вихрь.
Как потом стало известно, Рокоссовский всего на десять минут упредил наступление немцев. Десять минут промедления – и немецкий огневой вал обрушился бы на наши позиции.
Несколько часов понадобилось немецким генералам, чтобы оправиться от шока. Это были часы сомнений, колебаний, отчаяния. Но ясно одно: огромная махина наступления уже запущена, пришла в движение, нет возможности ее остановить. Последовала команда: наступление! Но уже не было ни внезапности, ни согласованности действий, ни боевого подъема, ни уверенности в победном исходе сражения. Еще не начатое, оно уже было проиграно.
Выдержав удар гитлеровских соединений, наши войска перешли в контрнаступление. Двадцать две общевойсковые, пять танковых, шесть воздушных советских армий двинулись на врага. Более полумиллиона солдат и офицеров, тысячи танков и самолетов противника остались на орловских и курских полях.
Фашистская Германия оказалась перед военной катастрофой.
Летом 1944 года в операции под кодовым названием «Багратион» должны были участвовать четыре фронта: 1-й Прибалтийский, 3-й Белорусский, 2-й Белорусский и 1-й Белорусский. Командующий 2-м Белорусским генерал армии Константин Константинович Рокоссовский, изучив условия местности (Полесские болота), разработал свой план нанесения удара по врагу в направлении на Бобруйск и Слуцк. Когда в Ставке окончательно отрабатывался план операции, Рокоссовский изложил свои соображения.
Верховный Главнокомандующий, его заместитель и другие члены Ставки не согласились с его мнением.
Рокоссовский продолжал настаивать на своем. Сталин, явно недовольный его несговорчивостью, предложил:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Рассказ
Беседуют Евгений Ловчев, мастер спорта международного класса, капитан футбольной команды «Спартак» Александр Гомельский, заслуженный тренер СССР, кандидат педагогических наук, старший тренер баскетбольной команды ЦСКА и сборной СССР