Последними выходили семейные, бородатые люди, женщина со свернутым ребенком в руках. С главного же входа лавиной в этом момент впускалась вторая очередь: новые шляпы, картузы, котелки, зонтики, блузки, френчи с неимоверной быстротой расползались в проходах, ломали стулья, падали, усаживались и через минуту начинали нетерпеливо топать ногами, аплодировать, кричать:
– Время! Вре-е-емя!
Иван Федорович отирал пот рукавом, плевался, кричал:
– По-о-ошла че-е-ертова му-у-узыка!
Надя щурилась, поднимала портьеры, чтобы люди видели, где они сидят. И опять скакали всадники, взрывались шахты, стрелялись влюбленные, считали деньги пузатые люди у пузатых касс, пили шампанское, сажали на колени полуголых женщин. Иван Федорович крутил, котелки смотрели.
– Ты бы себе бабочку, а я бы себе кассочку!
Розочка раздражалась, вставала развинченная, набухшая злостью и завистью.
– Пойдемте, господа!
В фойе, на стойке, апельсины, как чертовы буркалы: дразнят, лезут, злят. У подъезда автомобиль и извозчики – дразнят, выбирают, зовут:
– Подвезти?
Трамваи на улицах, как сумасшедшие. В синем, темном по-летнему небе мертвые
звезды горят. Шелк на бульваре шелестит, лаковые каблуки не по асфальту, по сердцу выстукивают:
– Виктор Тимофеевич! Ну, когда же мы жить будем?
– В каких смыслах?
– Какая вы бестолочь! Ну, по-человечески жить! Будем мы или нет?
Виктор Тимофеевич откашлялся, сказал тихо, солидно:
– Бестолочь – не эти, а вашего отца дети, извиняюсь. Ежели вы, Розалия Андреевна, к примеру сказать, стрижете талоны, Надежда Павловна их проверяет, я в том же магазине товар отпускаю – так неужели нам, сообща сговорившись, жить не суметь? Очень даже просто!
– Это как?
– Проще простого. Вы в пачечку такого же цвета бумажечки всунули. Надежда Павловна проверила, сдала, а я вам на лишненькие талончики материал отпустил. А сатин нынче на рынке сто двадцать, к батисту приступа нет.
Розочка слушала, Наденька думала, Виктор Тимофеевич доказывал, Иван Федорович крутил, трамваи звенели, как сумасшедшие, и стосвечовыми буркалами автомобиль высматривал, кого бы раздавить.
В 11-м номере читайте о видном государственном деятеле XIXвека графе Александре Христофоровиче Бенкендорфе, о жизни и творчестве замечательного режиссера Киры Муратовой, о друге Льва Толстого, хранительнице его наследия Софье Александровне Стахович, новый остросюжетный роман Екатерины Марковой «Плакальщица» и многое другое.
Как почтовые знаки сохраняют историю
Женщина-стихия Анна Ахматова
Фотопутешествие с Юлианом Рибиником