— Сначала болезнь имела характер воспаления легких, внезапной пневмонии, что кончилось, как показало вскрытие, отеками и легочной недостаточностью. Потрясающе.
— Теперь мы должны прикинуть, что здесь может сделать терапевт. Первоначальную культуру вы сохранили?
— Да. Но, профессор, не лучше ли размножить культуру прямо из легочной ткани?
— Конечно. Но для этого потребовалось бы минимум 24 часа. А ведь мы хотим знать сразу, является ли наша бактерия резистентной, скажем, к антибиотикам.
Возможно ли все это? Впрочем, почему бы и нет — ведь они создали что-то совершенно новое, незнаемую природой мутацию, которая будет размножаться с убийственной скоростью в соответствии с кодом, о котором известно слишком мало.
Через несколько минут Неврли засиял, его длинное, сухое лицо выразило явственное удовлетворение. «В таком превосходном расположении духа его наверняка не знает собственная жена», — подумал Даниэль.
Пенициллин эту бактериальную культуру глотал и убивал.
— Чудесно. Примем-ка теперь эритромицин, сразу же. Но все равно мы должны будем пойти на обследование.
— Скажите, профессор, ведь это оборудование сконструировано так, что заразиться практически нельзя? Иначе как бы вы решились начать такие опыты?
Профессор бросил на Даниэля сверлящий, презрительный взгляд, действие которого на институтских семинарах было убийственным.
— Я-то ведь, главное, о вас беспокоюсь, — сказал Даниэль.
У Нервли в глазах мелькнуло удивление. Даниэлю пришлось продолжить:
— Я в худшем случае возьмусь за другую тему диссертации, а вы...
Каждый научно-исследовательский институт живет своей тайной, и эта тайна всем хорошо известна. Неврли имел все предпосылки (и желание) стать одним из самых молодых академиков. Только подобных претендентов было по крайней мере десять.
— Что вы, собственно, под этим подразумеваете?
— Мне кажется, что у вас больше врагов, чем вам хотелось бы. Когда об этой неудаче узнают, на пользу это вам не пойдет.
— Формулировка довольно вульгарная.
— Не сердитесь, но разве я не прав?
Профессор вынул из кармана пиджака связку ключей и сказал:
— Лучше забегите-ка в аптеку за эритромицином.
В 8-м номере читайте об удивительном человеке – боцмане с линкора «Императрица Мария» Александре Абакумове, который прослужил на флоте до девяносто трех лет, об одной из самых знаковых фигур в истории балета – Марии Тальони, о жизни и творчестве Жоржа Сименона, о трагическом периоде, с связанном с Савонаролой и его проповедями, пришедшемся на последние годы жизни великого Алессандро Боттичелли, остросюжетный детектив Александра Полянского «Жара» и многое другое.
Навстречу XXVII съезду КПСС
Нравственная норма
Автобиографии. Евгений Евстигнеев, народный артист СССР