— Яковенко? Да его лечить надо! Он же душевнобольной, состоит на учете.
Признаться, я немного опешил, тем более, что ничего «такого» за Валентином не заметил. Потом подумал: а какая разница? Уволили-то не за болезнь.
Но «информацию» о психической неполноценности Яковенко я получал постоянно, во всех разговорах — с начальниками отдела кадров и цеха, рабочими.
— Его и в армию не взяли из-за этого, — сообщил заводской нарколог.
В конце концов я не выдержал и на всякий случай зашел в диспансер. Районный психиатр Р. И. Городинская категорически опровергла эти слухи и выдала официальную справку: не состоит Яковенко на учете.
Хоть и неловко было, но посмотрел я и военный билет Валентина: призывался в свой срок, служил рядовым...
— А вот мои права шофера первого класса, — достал он, еще один документ. — Вот медицинская справка, которую обязан иметь каждый водитель. Больному ее не выдадут.
Кто и зачем пустил по заводу ложные слухи? Впрочем, важнее другое. Почему должностные лица, руководители считают возможным эти слухи повторять в беседе с таким же должностным лицом — корреспондентом?
Но совсем меня добил заключительный разговор с секретарем парткома. Рассказав, что Яковенко подавал заявление на выезд за рубеж... (А вот это действительно факт, и Валентин его не скрывает: да, подавал, потом передумал. Преступление ли? Мы все постепенно приходим к мысли, что человек должен иметь право свободно выбирать место жительства — и не только на одной шестой части Земли.) Так вот, рассказав это. Мария Григорьевна задумчиво добавила:
— Еврей с русским паспортом — кому он там нужен?
Впору было со стула свалиться. Дело даже не в том, что Валентин и по происхождению, и по паспорту — украинец. Какая, к черту, разница — еврей он, монгол или эскимос и что там у него в паспорте? Но разговор на таком уровне — и где?.. Я не стал заводить дискуссию о культуре межнациональных отношений. Вопрос-то у меня совсем другой: законно ли уволили? Согласитесь, если тебе вешают на уши ложные слухи, якобы порочащие Яковенко, поневоле усомнишься и .в других утверждениях.
Не просил, но специально для меня организовали собрание коллектива цеха. Я предлагал начальнику цеха В. И. Кочерге пригласить и Яковенко. Он ответил:
— Не в моей компетенции пропускать на завод посторонних лиц.
Надо же, какой бесправный начальник цеха... Ну что ж, нет так нет.
Первым выступил председатель профкома цеха аккумуляторщик Г. А. Кечик:
— ...Яковенко начал с репрессивных мер против пьяниц — они были правильны, никто не может отрицать. Но он считал, что до него никто с этим не боролся. Это неверно. Можно поднять протоколы, посмотреть, сколько уволено за пьянку до него... Уча других, себя забывал... Сразу, в один день ни перестройка не сделается, ни людей мы не перевоспитаем. И если всех разогнать, которые пьют — то кто же работать будет? До тех пор, пока чувствуем, что с человеком можно что-то сделать, — мы его воспитываем.
Из последующих выступлений я узнал, что:
— Яковенко всех обзывал пьяницами и ворами;
— поставил в бокс свою личную машину и до сих пор не забирает;
— не умеет работать с людьми — грубит, кричит;
В 1-м номере читайте о русских традициях встречать Новый год, изменчивых, как изменчивы времена, о гениальной балерине Анне Павловой, о непростых отношениях Александра Сергеевича Пушкина с тогдашним министром просвещения Сергеем Уваровым, о жизни и творчестве художника Василия Сурикова, продолжение детектива Георгия Ланского «Синий лед» и многое другое.