В комнате, где жил Костя Протопопов, ужинали: на столе дымилась сковорода с жареной картошкой, вокруг разместилось четверо голодных студентов. Они молча потеснились, давая Косте место.
Он рассеянно сел к столу. Его соседи были вооружены вилками-скороежками – с зубцами, широко отогнутыми в стороны. Такими щупальцами можно захватить вдвое больше картошки или макарон, чем обычной вилкой. Но скороежка получается только из алюминиевой вилки. Косте же досталась на этот раз обыкновенная, из нержавейки. Он успел тыкнуть в сковородку раз, другой – и с ужином было покончено.
Костя подошел к зеркалу. Ему хотелось увидеть себя при ярком свете как бы со стороны, может быть, глазами той незнакомой девушки. Он смотрел на свое отражение с любопытством и волнением. То, что он видел в зеркале, ему совсем не нравилось: казалось, на голову его отпущено маловато кожи – так туго обтягивала она череп, резко вырезав скулы, нос, надбровья. Бились в тесноте синие жилки на висках... Костя со вздохом перешел к самой неприятной части осмотра – к костюму.
Он с грустью смотрел на своп ужасные клеши, сшитые еще к выпускному вечеру; убогими показались ему и сандалеты в дырочках, какие носят теперь одни пенсионеры. Лишь ковбойка в синюю клетку была еще куда ни шло, если ее отстирать, конечно.
Этим он и занялся.
«В шесть часов совершенно светло! – думал он с отчаянием. – Если б нам встретиться попозже, как сегодня, например...»
Утром Костя отправился в третий корпус.
Леха Чумак валялся на постели в одних плавках и листал польский журнал «Фильм». Кинематографией он, разумеется, мало интересовался. Его волновали кинозвезды, а также во что одеты киноартисты. Сам Леха еще первокурсником долго ломал голову над тем, как одеться модно и дешево. И решил, что единственный выход для человека с его доходами – «хипповать». Леха добыл потертые джинсы «Вранглер», старенькую майку с яркой картинкой на груди и отныне чувствовал себя прекрасно одетым в любой компании, благо ни на приемы, ни в театры его не звали.
Леха относился к своим джинсам трепетно. Он носил их третий год, а они все еще могли сойти за малоношеные.
– Привет, старина! – воскликнул Леха. увидев Костю, и положил журнал на голый живот.
– Привет. Я по делу. – сказал Костя
– Люблю деловых людей. – заметил Чумак. – Особенно в сей юдоли неги и праздности.
Он рывком выбросил свое тело из кровати и прошелся по комнате, поигрывая мускулами.
Только теперь Костя заметил в изголовье постели новую картинку: атлет, обнимающий тоненькую девушку в бикини. Атлет был отвратителен. Он напоминал витрину мясного магазина: в нем сочетались окорока, толстые колбасы и рулеты. И все это венчала никчемная здесь малюсенькая головка голландского сыра. Под кроватью Костя увидел странное сооружение: отрезок водопроводной трубы, к концам которой были прикручены проволокой два казенных чугунных утюга. С помощью этой штанги, видимо. Леха накачивал фигуру.
Сейчас Леха смотрелся в зеркало, напрягая поочередно то одну, то другую группу мышц.
– Итак? – пропыхтел он. – Деловые люди ценят время – не только свое, но и чужое.
– Мне нужно приодеться. – сказал Костя. – Дай поносить джинсы. Завтра верну.
Леха перестал напрягаться. Лицо у него сразу поскучнело. С такими просьбами к нему не обращались уже давно, он всех отшивал. Что. Протопопов этого не знает? Или придуривается?
– Зачем тебе? – спросил Чумак. Не столько потому, что интересовался, сколько для того, чтобы оттянуть решение.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
О некоторых проблемах отдыха молодежи
Продовольственная программа: горьковские автомобилестроители – селу