Арина вновь и вновь перечитывала у Платона описание столицы Атлантиды:
«Прежде всего кольца воды, огибавшие город-матерь, снабдили они мостами и прорыли канал от царского дворца. Устье расширили настолько, что в него могли входить самые большие корабли. Остров же, на котором стоял царский дворец, обнесли они каменною стеною и везде при мостах на проходах к морю воздвигали башни и ворота. Камень вырубали они кругом под островом, расположенным посредине. А вырубая камень, они создавали арсеналы: двойные пещеры, накрытые сверху скалой. Из строений они сооружали одни простые, а другие пестрые, перемешивая для забавы белые, черные и красные камни и давая им выказать естественную красоту.
И стену около крайнего внешнего кольца обили они по всей окружности медью... внутреннюю покрыли серебристым оловом, а стену самого акрополя выложили орихалком, сверкавшим огненным блеском...
Царское же жилье внутри акрополя было устроено так. В середине там был оставлен недоступным священный храм Клито и Посейдона с золотою оградою кругом - тот самый, в котором они некогда родили поколение десяти царевичей...
Здание храма снаружи покрыли они серебром, кроме оконечностей, которые покрыли золотом. Внутри представлялся зрению потолок слоновой ности, расцвеченный серебром, золотом и орихалком. Воздвигли также внутри золотых кумиров - бога, что, стоя в колеснице, правил шестью крылатыми конями, а сам по громадности размеров касался теменем потолка, и вокруг него плывущих на дельфинах сто нереид.
Вся местность эта была, говорят, очень высока и крута со стороны моря. Вся же равнина около города, обнимавшая город и сама, в свою очередь, объятая кругом горами, спускающимися вплоть до моря, была гладка, плоска и в целом имела продолговатую форму...
Много было там устроено капищ в честь разных богов, много также садов и гимназий - и для мужчин и особо для лошадей, - на обоих тех кольцевых островах и, между прочим, в середине наибольшего из островов был у них отличный ипподром шириною в стадию, а в длину распространенный для состязаний лошадей на всю онружность. Около него по обе стороны находились казармы для стражи. Гавани были наполнены кораблями и снабжены вдосталь всем нужным для кораблей снаряжением.
Перешедшему из гавани - а их было три - встречалась еще стена, которая, начинаясь от моря, шла кругом, везде на расстоянии пятидесяти стадиев от большого кольца и гавани, и замыкала свой круг при устье канала, лежавшем у моря. Все пространство было густо застроено множеством домов, а водный проход и большая гавань кишели судами и прибывающим отовсюду купечеством, которое в своей массе день и ночь оглашало местность криком, стуком и смешанным шумом...»
И это было обдумано Арикой. На стене, рядом с первым вопросом, она приколола второй листок: «Итак, 11 400 лет тому назад погибла Атлантида. Но сведения о ней вполне конкретные (как-то: размеры в точных линейных единицах) мы получили от Платона, ссылающегося на египетские источники. Но для того, чтобы египтяне смогли бы сообщить эти точные данные - а перед нами рассказ очевидца, путешественника, возможно, военного разведчика, - они сами должны были иметь представление о системе измерений. Имелась ли такая система измерения в Египте 12 тысяч лет назад? Нет! А когда она появилась? И что, если Платон указал неверную дату?»
В тот же вечер Арика села за письмо капитану Ветрову.
«Если у Платона приводятся слова очевидца, путешественника или разведчика, - писала она, - то все точные данные в части размеров и величин могли быть приведены только тогда, когда бы сам наблюдатель знал счет. Если к нам в Москву приехал бы доисторический человек, он вряд ли бы сумел передать в километрах расстояние от Внукова до Шереметьева или ширину Ленинградского проспекта, ибо у него не было еще системы мер.
Ну и, решив не поднимать пока этот сакраментальный вопрос с 11 400 годами, я просто поинтересовалась: а когда же в Египте появилась система измерений?
Ответ был таков: грамматика и система измерений были введены впервые в Египте во втором тысячелетии до нашей эры, во времена правления фараона восемнадцатой династии Аменемхета I.
И еще одна проверка. Ход мысли таков: армии могли вести напряженную борьбу с переменным успехом, если имели примерно одинаковое вооружение и снаряжение. У Платона упоминается колесница как одно из важных достижений военной техники. А когда же появились колесницы в Египте? Во времена гиксосов - во втором тысячелетии до нашей эры. Второй раз и в одну точку...»
Комната Арики тесна от книг. Книги всюду: по углам и на столе, на стульях и на подоконнике. Все началось со скромного студенческого учебника древней истории. По нему Арина составила план исследований, и ее домашняя библиотека начала расти с ужасающей быстротой. В угол у окна она складывала книги из института, на столе разместились тома, взятые в Доме журналиста, на стульях - книги из Исторической библиотеки, а собственные ее покупки были уложены на подоконнике.
Арика вела поиск по двум направлениям: она старалась прочесть все, что могла найти, об Атлантиде для того, чтобы то немногое, что почерпнула она из диалогов Платона и лекции Ветрова, наполнилось глубиной и содержанием, и в то же время она, заставив забыть себя про несоответствие в датировке, с огромным вниманием изучала Египет эпохи второго тысячелетия до нашей эры.
Ход мыслей ее был прост. Она была совершенно согласна с саисским жрецом, утверждавшим, что именно в Египте лучше, чем в любой другой стране древности, сохраняются исторические сведения. А, кроме того, продолжая логическую линию рассуждений, приведшую ее к мысли о том, что Атлантида могла погибнуть именно во втором тысячелетии, она считала, что именно в этой эпохе нужно искать следы великой войны атлантов с греками и египтянами.
Искать нужно именно там, где есть темные пятна. Ведь официальная история ничего не знала о такой войне. Искать надо не в учебниках и монографиях, где все ясно, все апробировано сотнями перекрестных исследований, а в первоисточниках: в надписях храмов и памятников, в папирусах - документах, которые пришли к нам из черных глубин истории. Вот тут-то и пригодилось Арике ее увлечение иероглифическим письмом, увлечение, которое так поддерживал в ней отец. Она почти свободно читала древние тексты, и ее не покидали радость и удивление, когда она за мертвыми древними картинками-словами вдруг начинала видеть и ощущать живую, горячую, порой трагическую, порой обыденную и малозначительную жизнь людей, таких далеких и таких близких нам.
Все это время Арика жила в состоянии плохо сдерживаемого нетерпения. Она была уверена, что идет правильным путем. Но, если бы ее спросили, на чем основывается эта уверенность, Арика ничего не смогла бы ответить. Она блуждала в потемках среди мрачных египетских храмов, спускалась в глубокие шахты-галереи под пирамидами властителей страны Та-Кемт в поисках новых записей на ритуальных папирусах, шла сквозь раскаленные пустыни туда, где таинственные письмена покрывали древние камни - свидетели побед и поражений, отгремевших здесь в далекие эпохи.
Отпуск, который она взяла после встречи с Ветровым, промелькнул незаметно. Никогда еще не возвращалась она на работу такой уставшей. Но азарт поиска уже не покидал ее.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.