— Мальчик Года, друг президентов, королей и...
Лэнс стал так, чтобы в зеркале оказалось и его лицо.
— Конечно, вместе с тобой там будет и еще кто-то. И мы знаем кто, правда? Розовый, смешной, с голубыми глазами — так?
Эта пошлая, такая типичная для всезнайки тирада возымела желаемое действие: Эллиоту очень захотелось, как следует Лэнса пнуть.
Лэнс улыбался: наконец и он чего-то добился в жизни. Если его лицо появится на обложке «Тайма», его прямо из пятого класса школы возьмут в аэрокосмическую программу, и он будет давать консультации по способам общения с инопланетянами: ведь именно от инопланетянина непрерывно принимает теперь сигналы его голова.
— Он говорит со мной, Эллиот, все время говорит. Я ему очень нравлюсь.
— Интересно, чем?
— Он чувствует, что я могу быть ему полезен. Эллиот... — Лэнс взял его за рукав. — Ты понимаешь, что важнее нас в нашей школе теперь никого нет? Потому что мы в контакте.
Всегда прищуренные глаза Лэнса сузились еще больше и стали похожи на глаза разбуженной днем белки-летяги.
Эллиот посмотрел в эти водянистые глазки и вынужден был признать: да, правда, в них светится Ип. Пнуть Лэнса, как ему этого ни хотелось, он не мог.
— Ты прав, Лэнс, так оно и есть. Мы в контакте. Ну, пока, мне надо идти.
Он зашагал дальше по коридору, а Лэнс в другую сторону. В голове у обоих жужжало, особенно у Эллиота, и жужжание было окрашено тоской: сквозь стену школы вошла и прокатилась по обоим мальчикам волна космического одиночества. Обнаружить источник этого чувства можно было бы очень легко: для этого достаточно было пройти через городок, повернуть направо, к домам около холмов, и в один дом войти; там, в чулане на втором этаже, сидел и держал в руках горшочек герани космический путешественник преклонного возраста, погруженный в глубокое отчаяние.
— ...инопланетянин, — бормотал микробиолог по дороге в комнату совещаний. Он повернулся к коллеге, шедшему рядом, — И черт меня дернул согласиться, чтобы меня внесли в этот список!
— Мне, — отозвался тот, — так или иначе нужно было поехать куда-нибудь отдохнуть.
— Правительство, — сказал микробиолог, — могло бы придумать лучший способ растрачивать попусту наше время...
Они вошли в комнату совещаний, где у стола уже почти не оставалось свободных мест, а под потолком клубился табачный дым; вперемешку сидели ученые, военные, медики, и звуки их голосов сливались в негромкий гул.
Позвякивание ключей возвестило о приходе руководителя группы, который занял место во главе стола. Воцарилось молчание.
— Дамы и господа, я вас задержу очень ненадолго. Я знаю, что вы с дороги, устали, а встать вам придется завтра до рассвета. Карантинная система, которую мы используем, сложна, и потребуется подготовка...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Дом торжеств в Тбилиси
Твой собеседник — чемпион
Фестивальная история переворачивает свою двенадцатую страницу