Я сказал жене:
- Мы едем. Пойди и переоденься...
Жена испытующе взглянула на меня, но промолчала. Может быть, потому, что я так ничего толком и не объяснил, а скорее всего мой тон просто не оставлял места для расспросов. Бывают случаи, когда приходится понимать без объяснений.
Я глядел в спину жене, которая спускалась на первый этаж, чтобы переодеться. Нет, не приходится отрицать, что я приспособил самоанализ к самооправданию. В конце концов для чего я это затеял? Чтобы действительно защитить жену? Или чтобы использовать ее как послушный инструмент? Это уже самодопрос. Мне становится стыдно, и я опускаю голову. А почему мне, собственно, стыдно? В чем моя вина? Этого я объяснить не могу. Или где-то в глубине души я уже предвидел страшную развязку, которая нас ожидала?
Как бы то ни было, ясно одно: я потерял уверенность. Ничего похожего на собственное мнение у меня больше нет. Осталось только непомерное беспокойство. Очень хочется бежать... Хотя странно было бы, если бы я не испытывал беспокойства. Я не знаю, сын у меня или дочь, это неважно. Мой ребенок будет иметь жабры, он будет жить под водой, что же он подумает о нас, своих родителях, когда вырастет? Одна эта мысль приводит в содрогание. Это ужас, которого не выразишь никакими словами, который ничего не имеет общего с понятием об ответственности родителей. Детоубийство на фоне этого ужаса представляется благороднейшим, гуманнейшим поступком...
По лицу поползли капли пота. Я пришел в себя. Я простоял так минут десять и еще не умывался. Торопливо спускаюсь вниз. Сую в рот зубную щетку н ощущаю тошноту, словно с похмелья.
Раздается телефонный звонок. Я вдруг вспомнил про шантажиста - про отвратительного шантажиста, которому известны все мои действия и намерения, - не прополоскав рта, я бросился к телефону. Звонил Томоясу из комиссии по программированию.
- Э-э... Я, собственно, по поводу советского предложения о сотрудничестве.
На этот раз его тягучий голос не раздражает меня, как обычно.
- Предложение отклоняется? - спрашиваю я.
- Нет, не то чтобы отклоняется... Мы здесь решили пока выжидать и наблюдать.
Все по-прежнему. И газеты опять промолчат. Из выжидания и наблюдения сенсации не получится. Да и вообще интерес н машине за последнее время пошел на убыль. Вероятно, сработала пропаганда, утверждающая, что машина-предсказатель несовместима с либерализмом. Но теперь это меня не задевало. У меня просто не было сил обращать на это внимание. Если бы этот трус Томоясу, воображающий, будто он держит за шиворот будущее, узнал хотя бы сотую долю того, что я видел вчера ночью... Я молчал, и Томоясу заговорил снова:
- Кстати, как у вас с работой?.. Заседание комиссии состоится послезавтра, и я предвкушаю...
- Мы готовим интересный доклад. В частности, о характерных показателях личности.
- А в отношении убийцы?
С губы сорвалась на руну капля зубной пасты.
- Я составляю сегодня проект доклада, Ерики передаст его вам, - сказал я и повесил трубку.
И сейчас же снова раздался звонок. Вот на этот раз звонил действительно тот самый шантажист с моим голосом.
- Кацуми-сэнсэй? Как вы быстро взяли трубку! Вы словно ждали моего звонка... - сказал он со смехом и, не дожидаясь ответа, перешел на серьезный тон. Его голос стал еще более похожим на мой.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.