Рассказы

Гундрун Паузеванг| опубликовано в номере №1480, январь 1989
  • В закладки
  • Вставить в блог

— У бабушки взяли интервью, — сказал Франк. — Может быть, его покажут вечером по телевизору.

...Вечером Вальберги собрались посмотреть репортажи о демонстрации. На экране и впрямь появилась прабабушка собственной персоной. Репортер спрашивал, сколько ей лет, и бабуля отвечала без тени смущения. Затем он попросил объяснить причину ее участия в демонстрации.

— Моего деда убили в германо-французскую, мужа — в первую мировую войну, обоих сыновей и зятя — во вторую мировую. Моя старшая дочь с двумя маленькими детьми погибла в последние дни войны во время бегства. Здесь вы видите трех моих правнуков. Я хочу, чтобы они, их дети и внуки остались живы...

Камера ушла в сторону, показав на мгновение лица Энне, Франка и Роберта. Отца с бабушкой она тоже вскользь затронула.

Комментатор давно перешел к другим сообщениям, а потрясенные Вальберги все сидели, глядя в ящик.

— Вот тебе на, — сказал отец, — нас всех показали по телевидению.

— Моя дорогая бабуля, — начала мама, смахнув выкатившуюся слезу. — Я думаю, ты заставила плакать множество людей в нашей Федеративной Республике.

— Хотя бы надела другое пальто, — вздохнула бабушка. — Что о нас люди подумают?

— Тебя так и тянет на глупости, Эльза, — сказала бабуля. — Пальто тебе дороже жизни, а она может оказаться в опасности, если разразится война — пойми ты наконец! Мир не приходит сам по себе.

— В следующий раз обязательно пойду с вами, — промолвила мама. — Я тоже обеими руками за мир. Как представлю, что могу потерять своих мальчиков...

И она вновь достала носовой платок.

Великолепная идея

Наш класс считался самым ужасным во всей школе; а это кое-что значило, если иметь в виду, что в школе — 38 классов!

Наш 5-й «б» был полон драчунов и грубиянов, ябедничавших к тому же друг на друга учителям. То Франк ломал Даниэлю переносицу, то Вольфганг кусал Феликса за палец, то девочки отрезали Эви правую косу. Мальчишки избили ребят из 5-го «ц» только за то, что те переиграли нас в мяч на выбывание. А учительницу музыки так довели, что она расплакалась, выбежала из класса и три дня не появлялась в школе.

Бузотерство было нашим любимым занятием, доставлявшим огромное удовольствие. Это чувствовал и старый Мейер — классный руководитель. Мы делали с ним все, что хотели: рисовали мелом на спине, подвешивали бумажные хвосты. Он, наверное, думал: «Еще пару месяцев, уйду на пенсию и освобожусь от всего этого». Наш класс помог ему заработать две недели дополнительного отпуска: мы так натерли мылом пол перед доской, что он растянулся во весь рост и сломал ногу, из-за чего репутация нашего класса ухудшилась еще больше.

В действительности же никто из нас не был злым. Возьмем, к примеру, Франка. Он каждый день после обеда вывозил на воздух своего парализованного дедушку — по собственной инициативе! А Ханнес, считавшийся одним из самых плохих, несколько недель горевал, когда его таксу переехал грузовик. Или Анди, уже тогда возвышавшийся над Мейером и имевший мускулы грузчика, — при каждой грустной телепостановке он плакал. А я? К празднику День матери (второе воскресенье мая. — Прим. ред.), накопив немного денег, купил маме тостер. Собирал я деньги долго, так как каждую неделю мне давали на карманные расходы всего лишь по две марки.

Да, по отдельности мы были не такие уж плохие. Но, собираясь вместе, очень любили побузить.

Учебный год закончился, и старик Мейер ушел на пенсию. Мы с напряжением ждали назначения нового классного руководителя.

Ханнес сказал:

— Кого бы ни заполучили, доведем его до ручки.

Конечно же, никто не захотел брать наш класс, кроме нового молодого учителя, закончившего недавно учебу и получившего первое назначение в нашу школу.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о знаменитом иконописце Андрее Рублеве, о творчестве одного из наших режиссеров-фронтовиков Григория Чухрая, о выдающемся писателе Жюле Верне, о жизни и творчестве выдающейся советской российской балерины Марии Семеновой, о трагической судьбе художника Михаила Соколова, создававшего свои произведения в сталинском лагере, о нашем гениальном ученом-практике Сергее Павловиче Корллеве, окончание детектива Наталии Солдатовой «Дурочка из переулочка» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Неубитая земля

Вспоминая трагедию Ленинакана и Спитака

«ЧайФ»

Владимир Шахрин: от депутата до рокера