- Ясно, - сказал Вихрь и полез за сигаретами, - значит, нам можно, как говорится, брать быка за рога.
- Только сначала давайте оговорим условия для быка, - сказал Берг, и Коля заметил, как побледнело его лицо и как лоб собрался морщинами.
- Выдвигайте, - сказал Вихрь, - мы готовы вас слушать.
- Как вы сами понимаете, денег мне не нужно. Мне нужно только одно: мне нужна веская гарантия, что после онончания войны я останусь жить в своем доме со своей семьей. Больше мне ничего не надо.
- Значит, вас интересует только одно - сохранение вашей жизни?
- Можно подумать, что ваша жизнь вас не интересует.
- Это сложный вопрос, - ответил Вихрь.
- Как бы сложен этот вопрос ни был, все равно не стоит себя обманывать. Коля сказал:
- В общем-то, конечно, это не тема для дискуссий.
- Мы гарантируем вам жизнь и свободу, - сказал Вихрь.
- Стоп. Это не разговор. Я не знаю, кто вы, мне неизвестны ваши полномочия, я не знаю, к ному мне апеллировать в тот час, когда большевики примут нашу капитуляцию.
- Геббельс обещает нас расколотить уже в этом году.
- Разговор принимает несерьезный характер. Идеология не имеет никакого отношения к разведке.
- Ну, это как посмотреть, - сказал Коля.
- Ладно, - сказал Вихрь и медленно пошел дальше, через тихую, торжественную березовую рощу, - ладно. Видимо, вы по-своему правы. Нам нужно, чтобы вы передали нам план оборонительных сооружений одерско-вислинского плацдарма. Если вы не можете достать этот план, помогите нам заполучить кого-нибудь из крупных эсэсовских офицеров, которые занимаются инженерным делом.
- Крауха, например, - сказал Коля, срывая длинную желтую травинку. - Говорят, он много ездит по линии обороны.
- Краух занимается иными вопросами. Вихрь и Коля точно разыграли разговор. Они ждали реакции Берга. Они понимали, что Берг, видимо, не предполагает, что совершенно секретные вопросы государственной важности могут быть известны им. Если так, то, видимо, Берг должен был допустить возможность утечки информации из ставки фюрера, а он, как в общем-то точно предположили Вихрь и Коля, не мог позволить себе такое. В этом Коле помог отец, он объяснил ему ту специфику немецкого военного, которая точно была им понята: великолепный фантазер по отношению ко всему, стоящему ниже его, великолепный организатор подчиненных и напрочь лишенный фантазии в том, что касается причин, породивших приказ высшего начальника. Отсюда невозможность допуска даже и мысли о том, что в ставке или в ее ближайшем окружении есть люди, способные передавать совершенно секретную информацию, проходящую по линиям гестапо (не армии!), в разведку большевиков. Берг понимал, что покушение на Гитлера было подготовлено отнюдь не советской или американской разведкой, но теми, нто стремился спасти страну от большевистского нашествия. Следовательно, считал он, через генералов это не могло уйти в Москву. А больше не через кого. Гестапо и СС - люди, тысячу раз проверенные Гиммлером, там случайных быть не должно. Следовательно, о задачах Крауха эти русские разведчики не знают и никогда узнать не смогут. Но, с другой стороны, услышав фамилию Крауха, Берг сразу же вспомнил, что этот эсэсовский полковник выполняет задания, к возведению оборонительного вала не относящиеся. Каковы именно задачи Крауха в деталях, Берг не знал. Он знал только одно: у эсэсовского инженер-полковника специальные полномочия от фюрера. Следовательно, думал Берг, либо они назвали случайно известную им фамилию, либо они ходят вокруг чего-то неизвестного им, но для них крайне важного. «Пусть они назовут эту фамилию еще раз, - решил Берг, - я пока промолчу, хотя, очевидно, это зондажный вопрос».
- Ну, бог с ним, с Краухом. Нас интересует оборонительный вал.
- Оборонительным валом интересуется, как правило, тактическая разведка, не так ли?
- Да как сказать... - ответил Коля.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.