Я остался с умирающими наедине.
Моя собака Паф растянулась перед потухшим камином, и это навело меня на мысль, что всем нам не мешало бы немного согреться. Я вышел, чтобы принести дров и соломы; и вскоре забушевало пламя, осветившее дальний конец комнаты, где лежала больная девочка, которая снова начала задыхаться.
Я сел, протянув ноги к камину. В стекла хлестал дождь, ветер сотрясал крышу. В комнате слышалось лишь прерывистое, свистящее дыхание больных да сопение моего пса, который вздыхал от удовольствия, свернувшись клубком подле яркого огня.
Жизнь! Жизнь! Для чего она? Эти два несчастных существа всю свою жизнь спали на соломе, ели один черный хлеб, надрывались на работе, как волы, претерпели все земные страдания и вот теперь должны были умереть! Чем провинились они? Ведь эти бедняки слыли добрыми людьми, их любили и уважали, простых и честных!
Я наблюдал за тем, как дымились мои промокшие сапоги, как спокойно спала моя собака. И меня вдруг охватила какая - то непонятная и постыдная радость при мысли, сколь отлична моя судьба от участи этих отверженных.
Девочка вновь начала задыхаться. Я не в силах был слышать этот хрип, мне казалось, будто острая пила впивается в мое сердце.
Я подошел к бедняжке и спросил, не хочет ли она пить. Она кивнула головой, и я налил ей в рот немного воды. Но больная не могла ее проглотить.
Мать, совсем уже обессилевшая, повернулась, чтобы еще раз взглянуть на своего ребенка, и тут меня внезапно охватил ужас. Я почувствовал, как по коже у меня поползли мурашки, словно от прикосновения какого - то невидимого и мерзкого чудовища. Где я? Не сон ли это?.. Неужели люди могут умирать вот так? И я уставился в дальний угол лачуги, будто ожидая увидеть там некое ужасное, непонятное и отвратительное существо, чудовище, которое подстерегает людей и убивает их, терзает и душит, которое любит алую кровь, воспаленные лихорадкой глаза, морщинистые и увядшие щеки, седые волосы и запах тлена.
Огонь в камине начал гаснуть. Я подбросил еще несколько поленьев и стал греть себе спину, потому что у меня была простужена поясница.
Я надеюсь, что сам умру в хорошей комнате, по крайней мере окруженный врачами, которые будут сидеть возле моей кровати и пичкать меня лекарствами!
А вот эти два существа, лежащие на грязной соломе, хрипя от удушья, целые сутки оставались одни в своей убогой хижине, в холоде и темноте, не имея ничего, кроме воды, чтобы утолить жажду.
Тут я услышал цоканье копыт и стук колес экипажа, и в следующую минуту вошла сиделка, невозмутимая, довольная тем, что нашла работу. Она ничуть не удивилась представшей ее глазам нищете.
Я оставил сиделке денег и бросился прочь, словно злодей, убегающий от погони. Не обращая внимания на дождь, я бежал домой, где было тепло и уютно, где ждал меня вкусный обед. Бежал, чтобы только не слышать этого свистящего дыхания, которое еще долго преследовало меня...
8 июня 1886 года.
Перевод с французского. В. Кузнецов.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Ученые рассказывают...
Приключенческая повесть (Продолжение. См. «Смену» №№ 19 N 20)