— Но, как же, говорите вы, поступить на завод, когда и без меня-то вон сколько безработных?
— А это, разрешите уже мне позаботиться об этом, - рассмеялся фон-Либке, — вы можете, хоть завтра же поступить чернорабочим на пушечный завод. У меня есть там солидные связи. Только, ради бога, сейчас же снимите ваш фашистский значок.
Опечаленный, снял Вильгельм Майер дорогой ему символ и бережно спрятал его в карман.
— Вы обязаны будете еженедельно доставлять свои донесенья господину фон-Либке, — распорядился пожилой господин.
— Слушаюсь, господин генерал.
— Если они спросят у вас, где вы раньше работали, то назовите спокойно нашу фирму и пожалуйтесь, что я выбросил вас за коммунистическую пропаганду, — рассмеялся фон-Либке.
Наступило молчание.
* * *
НЕ легко далась Вильгельму Майеру его новая работа на огромном орудийном заводе. Гул машин его оглушал. На третий день вечером, к окончанию работ, Майер до того измотался, что не мог уже больше стоять на ногах, и по выходе с завода он тут же, у ворот, опустился прямо на снег, словно мешок. Руки и ноги дрожали, а в глазах потемнело. Следом спешили два соседа его по работе. Один из них — светлорусый и широкоплечий, рослый детина с голубыми глазами, а другой худой и тощий, черноволосый Макс.
— Вот так штука, — протянул добродушно белокурый, — выходит: стоп машина. Видно, ты не особливо привычен к нашей работе, сердечный.
— Только ты перво-наперво, вставай-ка со снега, — добавил черноволосый, а то, чорт бы всех нас побрал, простудишься еще тут.
Белокурый детина нагнулся, обхватил Майера под руки и одним махом поднял его на ноги.
— Шагай, брат, домой, а то, неровен час, совсем еще свалишься тут, дружище. Да дома хорошенько прогрейся. Жена давно, поди, дожидает в протопленном уголке.
— У меня нет жены — уныло протянул Майер, — а, стало,-быть и комната тоже не топлена.
— Экая незадача, ну, пойдем тогда с нами, — сказал белокурый, — у меня брат на кухне немножко подтоплено, да глядишь и тарелка горячего супа найдется.
И они повели его, прежде чем Майер успел что-либо вымолвить.
Несказанно уютной показалась ему теплая кухня где хозяйничала молодая приветливая женщина. Майер был принят как свой. Жадно глотал он горячий суп. Повеселевшими глазами осматривал он эти радушные стены и вдруг остановился на большом, висящем в раме, портрете. Какое странное и как-будто бы знакомое лицо? Майер вгляделся пристальней и прочел: «Ленин».
Ложка чуть не выпала у него из рук. Виктор Лоренц белокурый детина, поймал его взгляд и сказал: — Не дурной портрет-то, не правда-ли?
Майер совсем растерялся и еле выдавил: — Что же это?.. Значит, вы — коммунисты?
— Коммунисты рассмеялся Лоренц. А черноволосый тоже кивнул головой и спросил: — а ты, стало-быть, беспартийный?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Вопросы наших читателей о наболевшем
Письма наших читателей