Парень зачитывает записанные на бумажке вопросы.
- Будет ли выполнен пятилетний план?
- Реальна ли военная опасность?
- Какая разница между коммунистами и социал - демократами, если и те и другие марксисты?
- Как комсомольцы помогают пятилетке?
- Может ли рабочий получить высшее образование в Советском союзе?
- При каких условиях возможен единый фронт между коммунистами и социал - демократами Германии перед лицом фашизма?
Тактичнейший и невозмутимейший Ого Иоргенсен передает ответы. Зал настороженно внимателен. Его вопросы серьезны, его выслушивания ответов также серьезны.
В их вопросах не одно только праздное любопытство, как бы ни пытались убедить благодушествующие обыватели, что в Дании нет кризиса... Аудитория слушает про пятилетку, колхозников и ударников.
Строгие преподаватели сохраняют величественную выдержку на кафедре. Темп поступления вопросов усиливается, но мне их не успевают передать: на кафедре вытягивается директор и произносит торжественно, но с нотками огорчения:
- Вряд ли мы имеем право отнимать у гостя его драгоценное время. Он в нашей стране на короткий срок и ему предстоит еще многое осмотреть...
(Жаль, не могу возразить. Я вовсе не тороплюсь покинуть школу. Интереснее этих пятидесяти слушающих ребят вряд ли я найду здесь).
- Мы крайне признательны ему за беседу, но полагаем, что он уже достаточно утомлен.
- Наоборот, господин директор, необычайный прилив сил!
- Кстати, унялась и метель, мешавшая его поездке...
Мы садимся в автомобиль и видим лбы и носы, расплюснутые о стекло дверей школьного подъезда. Спутник говорит:
- Как они возбуждены! Все, что они услышали, для них новинка, и невероятная. Они всем скопом пришли бы вечером на ваш доклад (вечером у меня в Копенгагене доклад о колхозах и писателях).
Мы ездили по фермам. И начали с молочной фермы, принадлежащей прославленной на весь мир датской кооперации, почетному и равноправному собрату в шеренге капиталистических акционерных обществ, собрату, одетому попроще, разговаривающему попростонароднее, но тем более въедливому и цепкому.
Датский хлев, датская корова, датская кормушка, казалось, должны были ошеломить. Вместо коров я ожидал увидеть слоних, вместо хлева - сияющие изразцами стены.
... Сто тридцать красных буренок не поражают размерами. Они приземисты по сравнению с баварскими швицами и симменталами. Особенно огорчают пойлушки. Это наглухо вделанные в бетон горшки со стоячей водою, подернутой соломенной пылью. Их раза два в день неуклюже вычищают шваброй. В Баварии же в корыто бежит проточная вода из водопровода и нередки пойлушки, где корове достаточно прижать мордой металлическую пластинку, чтобы по губам побежала свежая вода.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.