– Разумеется!
– А для этого требуется... – восклицательный знак на бумаге. – Требуется: вручить копиисту совершенно готовый первый акт оперы двадцатого января нового года.
– Чудесно!
– А первое представление назначается на 5 февраля.
– Браво!
– В противном случае, – жестко сказал импресарио, словно читая готовый договор, – маэстро Россини терпит убыток, ибо должно быть так, а не иначе.
– Брависсимо!
Герцог глянул на маэстро из-под насупленных бровей:
– Вы изволите шутить?
– Ни в коем случае!
– Значит, вы очень покладисты, синьор Россини, вы мне нравитесь еще больше.
Россини улыбнулся:
– Но мы не обо всем еще договорились. Что же остается?
Герцог что-то прикидывал в уме... Сроки есть... Оплата уже согласована. Еще вчера. Что же еще? Этот молодой человек полон сил, он может горы своротить, земной шар с места сдвинет – дай ему только точку опоры. Недаром его прозвали в театре живчиком. Настоящий живчик! Если надо, пройдет сквозь игольное ушко подобно библейскому верблюду... Живые глаза. Живой ум. Настоящая хватка опытного маэстро – тертого-перетертого калача.
Россини сказал:
– Не было разговора о либретто.
– Это верно.
– Он, я полагаю, впереди?
– О нет, почему же? На этот счет имеется вполне устоявшаяся формула. Извольте, маэстро: либретто, новое или старое, которое ему будет предложено герцогом-импресарио. Чем плоха формула?
– Очаровательная формула, синьор герцог. Однако на этот счет у меня есть свое предложение, от которого не отступлюсь.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.