– Я тут же откланяюсь! Герцог усмехнулся:
– Этот пируэт соответствует характеру Виваццы?
– Вполне!
Герцог снова налил вина. Поднял бокал.
– Вы молоды, – сказал он. – Вы имеете все основания для дерзких поступков. Мне по моим годам полагалось бы сделать все, чтобы отговорить вас от опасного шага... Но... – герцог подвинулся в сторону маэстро, – но отговаривать не стану. Более того: я принимаю ваше предложение. – И он протянул бокал.
Они чокнулись.
– В случае провала, синьор Вивацца-младший, я сбегу куда-нибудь подальше.
– И я! – воскликнул Россини. – Но скажу вам: едва ли!
– Браво, Вивацца-младший!
20 февраля 1816 года на подмостках римского театра «Торре Д'Арджентина» началось мировое шествие оперы-буффа «Севильский цирюльник». В письме к прекрасной певице Изабелле Анджеле Кольбран, своей будущей жене, Джоаккино Россини писал из Рима: «Мой «Цирюльник» с каждым днем пользуется все большим успехом... Серенада Альмавивы распевается здесь по ночам на всех улицах, большая ария Фигаро... стала коронным номером всех басов, а каватина Розины... – вечерней песней, с которой каждая красотка ложится спать...»
Голубая чаша Кумского (Неаполитанского) залива обращена к западу. Ее северный край выдвинут еще далее на запад; как бы притягиваемый к себе островом Исчия. На востоке, если стоять на виду острова, в Мизенуме, – Везувий, возвышающийся почти на семь стадии над морем. А прямо, на той стороне залива, город Геркуланум, а еще дальше – Помпеи и Стабии. Южный выступ залива отделен от острова Капреи неширокой полосой воды. От Мизенума до Везувия почти семьдесят стадий. Отсюда хорошо видна конусообразная гора, окрашенная в серо-голубой цвет.
В августовский день семьдесят девятого года нашей эры Везувий был особенно красив. Его точно нарисовали прилежные художники на огромном ярко-синем холсте. Чистота воздуха была необыкновенной.
Командующий римской эскадрой, бросившей якоря в Мизенуме, тучный Гай Секунд Плиний принимал ванну. Способный грек по имени Архелай записывал мысли флотоводца и ученого. Но по воле богов этот сегодняшний диктант не вошел в его знаменитую «Естественную историю», в которой заключены чуть ли не два десятка тысяч выписок из ученых трудов почти пятисот авторов. Плиний Младший свидетельствует: «...у него был острый ум, невероятная усидчивость, редкая способность бодрствовать». И еще: «Он ничего не читал без выписок и любил говорить, что нет такой плохой книги, которая в чем-нибудь не оказалась бы полезной».
Итак, ученый не терял зря ни единой минуты. Он отдыхал только во время сна. И это тоже было временем отдыха писца Архелая. Все, что видел достопримечательного, все, что могло заинтересовать современников и потомков, все, что удивляло воображение, Плиний заносил в свою книгу.
И когда его племянник Гай Плиний Цецилий Секунд (в отличие от дяди – Плиний Младший) потревожил командующего эскадрой, Плиний Старший нахмурил брови. Ему было пятьдесят шесть, морщины покрывали лицо густой сеткой, однако энергией и выдержкой мог потягаться со своим племянником, которому всего семнадцать,
– Дядя, – сказал племянник, служивший младшим офицером в эскадре.
– Что тебе? – недовольно проворчал дядя.
– Мама говорит, что Везувий ведет себя странно...
– Гора, что ли?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.